— Это должно быть шутка… — хохотнул Курьер, — Слушай, приятель, у нас сегодня выдался непростой день. Лучше иди подобру-поздорову.
Незнакомец навис над ним. И Курьер дёрнулся, рука его метнулась за пазуху.
— Посмотри вокруг, — хрипло прошипела тень, — Внимательно.
Мои глаза скользнули по стенам, столам, немногочисленным посетителям. И грудь моя дрогнула. Те самые пьяницы, что тонули в своих кружках, — теперь сидели неподвижно. Их взгляды, острые и сосредоточенные, были прикованы к нашему столу.
Лицо Курьера изменилось. Раздражение сменилось холодной ясностью. Перед ним стояла сила, авторитет. Он почувствовал опасность, и не знал как с нею быть.
Мужчина в капюшоне медленно поднял руку и указал пальцем в самый отдалённый, погружённый в глубокую тень угол зала, где стоял тот самый одинокий стол.
И я пошёл. Ноги сами несли меня вперёд. А за мной, неотступно, как тень, последовал и он.
Воздух под низким потолком казался густым и спёртым, пахло дымом, чем-то кислым. Мы сидели в глубокой темени. Свет единственной сальной свечи на стене едва достигал нас, оставляя лицо моего собеседника во мраке.
Тишина между нами тянулась. Он сидел расслабленно, откинувшись на грубой скамье, его поза была лишена какого-либо напряжения. Время от времени он слабо кашлял — глухо, надрывно, будто прочищая горло.
На мгновение, когда свет слегка осветил его лицо, мне показалось, будто у него… его нет. Какое-то время я сидел, собираясь с мыслями.
— Ты вроде хотел поговорить, — размеренно начал я, — А сейчас только и делаешь, что молчишь.
Мужчина чуть приподнял голову. И вновь — безликое полотно вместо лица.
— Ты ведь не узнал меня?
Я медленно покачал головой. Был в сомнениях…
Капюшон сполз. Свет, скудный и дрожащий, упал на безликую голову, и я не сразу разглядел, что она лишь плотно обвязана телесным бинтом. Он медленно начал разматывать его. И лишь тогда, по крючковатому носу и строгим чертам я узнал сидящего напротив. Передо мной — Главарь Слепых Псов.
Но это был не тот человек, которого я запомнил в логове. Хворь поработала над ним. Лицо осунулось, скулы выпирали резче, чем прежде. Короткие волосы, когда-то лишь тронутые сединой, теперь выпали почти подчистую, оставляя жёсткую щетину на пожелтевшей коже. Вокруг глаз залегли тёмные, глубокие круги, придающие взгляду болезненную остроту. Он дышал тяжело, с присвистом, и время от времени его пробивал мучительный кашель.
— Ты изменился, — прошептал я, глядя на эти метки смерти.
— Могу сказать то же самое и о тебе, — парировал он, и снова закашлялся, прикрывая рот ладонью.
Взгляд его, тяжёлый и проницательный, скользнул по мне. Он изучал синяки, ссадины и раны. Следы мелких стычек, лишений и пыток.
— Жизнь потрепала тебя, мальчик... — заключил он с толикой уважения, вытирая губы, — Но ты не боишься меня... Обычно все отшатываются, едва видят моё лицо. Или тело. Но не ты.
Я медленно, не сводя с него глаз, поднял руку. Пальцы нашли воротник моей поношенной рубахи. Отвёл грубую ткань в сторону, обнажив плечо. Кожа там была разодрана в рваную, воспалённую рану, оставленную мне чумной крысой. Края покраснели, но вокруг не было той зловещей черноты, что появляется, когда болезнь берёт своё. Такой же укус, но меньше, красовался на моей ладони.
— Мы похожи, — хмыкнул я коротко.
И тогда Главарь Слепых Псов рассмеялся. Тихо, беззвучно, лишь его плечи слегка вздрогнули. Смех оборвался коротким кашлем, но, казалось, он уже не обращал на него внимания.
Он наклонился ближе, изучающе посмотрел на моё оголённое плечо, на некрасиво заживающую рану.
— Когда укусили? — спросил он.
— Прошлой ночью.
— Самочувствие? Слабость? Ломота в костях?
— Пока ничего, — ответил я, — Никаких изменений.
Лицо Главаря напряглось. Он вгляделся в меня внимательно.
— Странно… Должна была начаться лихорадка. Жар, озноб...
Пожал плечами. Мне и самому было интересно по какой причине, я чувствую себя как ни в чём не бывало? И об этих укусах вспомнил лишь сейчас. Даже не промыл их ничем…
Мой взгляд скользнул по полу вокруг него, и я не увидел знакомой тщедушной фигуры.