— А где... твой пёс? Тот, слепой кабель?
Лицо Главаря потемнело.
— Сдох, — выдохнул он, — Последние дни пришлись на самое начало этой... чумы. Он не застал её в полной мере, — плечи его слегка ссутулились, — И я этому чертовски рад.
Я быстро окинул взглядом зал. Раньше его людей было так много — грубые, злые, с собачьей преданностью в глазах. Сейчас их была горстка — полудюжина, не больше. Они сидели поодиночке, сгорбленные.
— Остались лишь немногие, — проследил он за моим взглядом, — Слепых Псов больше нет. Нас раздавила зараза и хаос. Это... выжившие. Почти все здесь — из банды. Кроме того пьяницы, — он кивнул на бесформенную массу, храпящую в дальнем углу, — Тот просто спит. Чей-то бывший слуга. Говорил, что похоронил хозяина…
— Что случилось с логовом? — спросил я, — С тем подвалом?
Лицо Главаря исказилось от внезапного, живого отвращения.
— Крысы, — плюнул он на пол, — Поначалу их было немного. Шныряли по углам, воровали объедки. Мы их травили, давили. Потом... их стало больше. Они понаглели. А потом... — он замолчал, глядя в стену, но видя не её, а тот кошмар, — Потом они пришли. Все.
Это было не стадо. Это был поток. Живая, шевелящаяся река из тел. Они лились из каждой щели, из стен, из-под пола. Чёрные, серые, с поблёскивающими бусинками глаз, полными одного только голода. Они... чуяли слабость. Чуму, смерть, страх. Воздух гудел от их писка.
Они не боялись нас. Шли напролом. Вгрызались в ноги, в руки, залезали за шиворот. Мы рубили их, давили, жгли... но на место каждой убитой приходили десять новых. Они покрыли пол сплошным ковром. И… они начали есть. Всё. Припасы. Одежду. А потом... и мёртвых. Трупы тех, кто уже пал от болезни. Они обгладывали их до костей.
И мы отступали. Комната за комнатой. Всё, к чему они прикасались, было испещрено их помётом, шерстью, разлагающимися тушами. Запах... Боги, этот запах! Мы поняли, что это проигрышная война. Логово было потеряно. Мы ушли, оставив его им на растерзание, — он тяжко вздохнул, — Теперь это их царство. Царство крыс и чумы.
Я сидел, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное. Образ логова, кишащего живым, пищащим потоком крыс, вызывал тошноту. Но Главарь внезапно наклонился вперёд.
— По правде говоря, я позвал тебя сюда не затем, чтобы жаловаться на болячки или рассказывать, как мы скатились, — пробубнил он, — Я хочу спросить о Фалрике.
— Что именно?
— У тебя было что-то нужное Фалрику. Иначе он не сделал бы столько ради вашего освобождения. Что именно ты передал ему?
— Место. С лекарством. Халгрим и Кривой запрятали его.
— После сделки он увёл вас. Что было дальше?
Я встретил его взгляд. От его расспросов мне было не по себе. Но отчего-то мне хотелось поделиться с ним произошедшим.
— В обмен на это, я выторговал у него свободу, — коротко сказал я, — Себе и Шону.
— Я глупец… — он потёр желтоватый лоб, — Ведь за это ты говорил? За эту хворь? «Грядет нечто». Не упорствуй я тогда с тобой, и, быть может, Слепые Псы бы выжили. Каков глупец… До сих пор помню твои слова…
— Чего уж теперь сожалеть? Ничего не изменишь.
— Да… — хохотнул он, — И вправду какое уж теперь дело.
— Что знаешь о Игломорах? — спросил я, — Есть вести?
— Никаких. Они будто все вымерли. Даже те, кто имел с ними дела, не в курсе, куда те делись. Как по мне, засели в своём логове. Хотят переждать заразу. Благо лекарство у них есть, — он откашлялся.
Фалрик. Одно его имя рождает в моей душе худшее. Как же ненавижу… И всю его чёртову общину…
— И что будешь делать? Так их и оставишь? В выигрыше?
— Ты меня слушал? От моей банды ничего не осталось. Сам я через пару дней буду в могиле…
— Именно, — процедил я, — Ты уже мертвец. Так чего теперь бояться? Отомсти им. Или ты позволишь им пировать на ваших костях?
Усмешка тронула губы Главаря.
— В тот самый день, с первого взгляда, я ощутил в тебе силу, — тихо сказал он, — Силу стоять на своём перед лицом опасности, давления. Силу, что совсем не свойственна детям, — он довольно кивнул, не отрывая взгляда, — И такой же яд в твоей душе. Как бы ты не выжимал из себя благородство.
Я хмыкнул. Что он может знать о моей душе?