Он отпустил мою руку.
— Удачи вам… Если она ещё не сдохла, как и всё остальное.
Курьер уже приоткрыл дверь, впуская внутрь порыв холодного, несущего смерть ночного воздуха. Норов, не дожидаясь, первым выскользнул наружу, его тёмный силуэт мгновенно растворился в темноте. И наша маленькая группа шагнула из утробы таверны прямо в глотку ночного Монсарда.
И последнее, что я услышал себе в спину, было:
— Идрис! Мы идём на них! Утром!
Ночь в Районе Отверженных будто дышала, сотканная из смрада и отчаяния. Норов бежал впереди, его тёмный силуэт мелькал в развалинах, всегда на грани видимости. Мы разжевали те самые «пряные коренья». Они не избавляли от вони, но слегка перебивали её, давая передышку.
Повсюду лежали мёртвые. Не убранные, не погребённые. Они были частью пейзажа, как булыжники мостовой. Одни — скорченные, другие — раскинув руки, с почерневшими лицами. Между ними сновали крысы. Норов беззвучно возникал из темноты, его челюсти с хрустом смыкались на хвостатой твари, он отбрасывал в сторону обездвиженное тельце и бежал дальше, не замедляя шаг.
Внезапно Норов прижался к земле. Из-за угла доносились голоса и виднелся отблеск костра. Трое стражников в грязных плащах сидели у огня. Они не походили на городскую стражу — их глаза были дикими, а движения — жадными и нервными. На вертеле над костром жарился тощий гусь. Наверняка украденный. Жир капал в огонь с шипением, а они перебрасывались хриплыми, отрывистыми фразами.
Норов, не дожидаясь, пока нас заметят, плавно развернулся и повёл нас по обходному пути — через заваленный трупами и хламом узкий лаз, где пришлось ступать на разлагающиеся тела. Эйрин выносила всё с удивительным мужеством, но тело её дрожало. Я и Шон поочерёдно прикрывали ей глаза.
Мы вышли к другой улице, и тут же до нас донёсся монотонный, заупокойный гул. Впереди, на площади, пылало огромное кострище, от которого тянуло едким, травяным дымом. Вокруг, словно тени, двигались фигуры в пропитанных чем-то тряпьях. Они что-то пели, сгребая в огонь палки и тряпки.
Наш проводник даже не стал рассматривать этот путь. Он сразу же юркнул в ближайшую арку, и мы, затаив дыхание, обошли площадь по тёмным, вонючим задворкам, пока это безумное песнопение не осталось позади.
Наш путь лежал мимо «Каменного Улья» — гигантской трущобы, мимо которой мы с Шоном не раз проходили ещё во времена банды Халгрима. Из распахнутых окон и дверей лились стоны, булькающий кашель, бредовые выкрики и детский плач. Это был многоголосый стон умирающего здания.
И вдруг, прямо перед нами, из окна второго этажа свесилась и с глухим, костлявым стуком шлёпнулась на землю фигура. Человек. Вернее, то, что от него осталось. Его тело было истощено до предела, кожа обтягивала кости, а на лице и руках были видны чёрные язвы. Он ещё дёргался, издавая хриплый, свистящий звук.
Я заслонил Эйрин, резко притянув маленькую голову к себе. Страшный образ не должен тревожить её сон.
Норов вёл нас через этот кошмар, выбирая единственно возможный путь — тот, от которого несло меньшим смрадом смерти.
Вскоре мы добрались до Могил Бедняков. Первое, что я заметил — света стало куда больше, чем в моих воспоминаниях. То тут, то там пылали кострища, отгоняя прочь саму мысль о призраках и нечисти. Бродяги в балахонах сжигали мертвецов.
Норов, замедлив бег, провёл нас по краю этого царства смерти, минуя участки, освещённые огнём, и вывел к месту, где костров не было. Впереди лежала лишь тёмная, холмистая равнина могильников, а за ней — свобода. Увлечённый этой мыслью, я не сразу заметил, что Норов больше не бежит рядом.
Обернулся, не сбавляя темпа. Он стоял поодаль и смотрел на нас. Эйрин вдруг упёрлась. Я и Шон потянули её за руки, но она была непреклонна.
— Мы не попрощались с ним, — твёрдо сказала она.
Я оторопел. Откуда в ней эта внезапная теплота к этому грязному зверю? Он всего лишь пёс. И он — не тот, кто ждёт прощаний.
— Эй, кончайте этот балаган! Нужно идти! — шикнул Курьер.
Рука Шона вдруг легла на моё плечо. Многозначительно кивнув, он что-то промямлил. И я сперва не понял его, до тех пор пока не увидел его глаза, впившиеся в чёрного пса.
— Жди здесь, — выдохнул я, и повёл девочку обратно к тому, кто был нашим проводником сквозь ад.
Мы поравнялись с ним. Эйрин, не колеблясь, протянула руку. И я напрягся в ожидании. К моему изумлению, Норов лишь коротко, по-деловому обнюхал её пальцы и замер. Маленькая ладонь прошлась по его лбу, по шершавой шерсти между ушами.