— Нам осталось подняться выше и идти вдоль подгорной линии на юг, — устало прозвучал он, — Через несколько дней будем на месте. Передохните. Проверю пожитки и пойдём дальше…
Я лишь кивнул, но по большому счёту не слушал. Медленно обернулся, поднявшись на небольшой холмик у самой границы леса, и замер.
Передо мной, в ложбине, раскинулся весь Монсард.
Город лежал, как гигантское, больное существо. Над ним клубился смог — густая, серая пелена, сотканная из дыма костров, испарений с болот и дыхания чумы. Внизу, у самых ног, громоздился Нижний город — тёмное, бесформенное пятно. На возвышении, отгороженный крепкими стенами, стоял Срединный. Его очертания были чётче, и оттуда также тянулись тонкие струйки дыма. А над всем этим, на высоком, почти неприступном холме, парил Верхний город. Его стены были выше и массивнее, скрывая наполнение, и угадывались в очертаниях лишь островерхие башни.
И на душе моей повисло странное, знакомое чувство. То самое, что я испытал много лет назад, когда совсем ребёнком выбрался из «Возрождения», оставив за спиной горы трупов и своё безвольное прошлое. Тогда это был побег из клетки.
А сейчас…
Я стоял на холме, и сердце моё билось с невероятной, почти болезненной силой. Это было осознание. Так же, как побег из «Возрождения» открыл для меня новую жизнь, так и бегство из Монсарда открывало передо мной целый, огромный, незнакомый мир.
Посмотрел на Шона и Эйрин, стоявших рядом. Они молча смотрели на огни города, и на их лицах висело не радостное облегчение, а глубокое, почти пугающее изумление. Они покидали всё, что знали.
Я не нашёл слов. Вместо них шагнул к ним и обнял — твёрдо, по-взрослому — и, впервые за долгое время, по-настоящему улыбнулся.
Мы выбрались оттуда. Ад позади.
Конец