Когда шаги замирают у подножия трона, я взмахиваю рукой. Стража повинуясь моему безмолвному приказу, заставляет их рухнуть на колени.
Мы смотрим прямо в глаза друг другу. Тишина тянется, и в ней я слышу их сердца — рваный ритм, отчаянный, предвещающий ужасное. Они наслышаны обо мне, потому их страх, первобытный и звериный, пропитывает воздух. Это ласкает моё сердце.
— Оставьте нас, — обращаюсь я к страже и остальным.
Они спешно удаляются.
Мы остаёмся одни. Мой взгляд скользит по их лицам. Их жалкие потуги унять дрожь, подавить плачь, заглушить собственное дыхание. Это забавляет меня…
— Милостивый… — дрожащий голос Клавдия осмеливается нарушить тишину.
— Как ты смеешь, — перебиваю я медленно, глядя на его сына и дочерей, — Тебе ли, Клавдий, так самоуверенно брать слово, когда твоя судьба висит на волоске?
— Прошу простить! — старик падает ниц, с глухим стуком бьётся о каменный пол. Его губы бормочут бессвязные мольбы.
— Поднимись, — приказываю я, но он не слышит, утопая в своём ужасе, — Поднимись, я сказал!
Он взмыл вверх и выпрямился.
— Мне не нужны твои жалкие извинения. Ты же помнишь меня, не так ли?
— Государь… я… я не…
— Не лги, Клавдий, — вновь перебиваю я, — Чувствую биение твоего сердца, как оно сжимается от страха. И это верно, ты знаешь, что со мной не шутят. Отвечай.
— Да, кесарь, помню вас… — его седая голова качается в стороны, — Но… видит Бог, я не виноват. Помилуйте, прошу вас!
— Теперь я покажу твоей семейке, почему вы здесь…
Протянул руку. Невидимая сила, подчиняясь моей воле подняла небольшой кристальный шар в воздух. Тот лежал в нескольких шагах от меня на резном подносе. Плывя по воздуху, он вскоре мягко лёг в мою ладонь.
Полностью сосредоточился на нём: через мою руку в него просачивалась сама моя жизнь. Великая Синева, что является утробой этих камней, пожирает душу всякого, кто рискнёт биться с её мощью. Я же лишь отдаю частичку себя.
Внутри хрустального сердца сферы затлел уголёк, с каждой секундой пожирая тьму всё сильнее. Вскоре шар вспыхнул ослепительным сиянием, а энергия внутри начала биться из стороны в сторону. Почувствовал небольшое недомогание.
Закрыл глаза, и энергия хлынула из моей руки. Когда веки вновь распахнулись, я увидел как багряные нити света, тонкие, точно иглы, пронзили головы тех, кто стоял внизу. Их глаза закатились, и они пали наземь.
Мир вокруг дрогнул, и я провалился в своё сознание.
Рядом со мной Клавдий. Поодаль — его семья. Они испуганно озираются, их руки скованы невидимыми путами моей воли, рты запечатаны мрачным туманом. Они — лишь тени, безмолвные зрители.
Перед моими глазами проносятся видения. Хаотичные, рваные. Я вижу мальчишку. Жалкое, несчастное существо. Это длится лишь миг, но затем — неумолимая лавина чувств: боль, обида, одиночество, ярость, страдания. Задыхаюсь. Горло перетянуто, в голове шум, и я стою весь согнувшись, балансируя на грани разума и безумия.
ВСПЫШКА
Я снова в тронном зале. Перед глазами белая дымка, вокруг мерцающая тьма. Она уходит медленно. Начинаю видеть.
Мой взгляд падает на дочерей Клавдия. Их глаза полны слёз, и они смотрят на меня с жалостью. Это ранит, но теперь они знают. Клавдий, павший на колени, склонил седую голову. Его супруга, благословенная Деспина, даже не смотрит в мою сторону. И лишь юный наследник дерзко встречает мой взгляд, его губы кривятся. Он не понимает.
— Клавдий… — мой голос разрывает тишину.
— Прости меня… Прости меня, Каргус! — он касается лбом холодного пола, — Виноват, но умоляю, пощади!
Я медленно схожу по ступенькам вниз.
Все обеспокоенно провожают меня глазами. Подхожу к наследнику. Дерзкий взгляд юнца всё ещё пытается удержать мой, но в глубине его глаз уже дрожит нечто. Он ненавидит меня… И всё же, кто он такой передо мной?