— Милорд!.. — пискнул Архонт, — Я бы никогда! Алхимические зелья! Их я хотел предложить…
Тяжёлый вздох послышался из-под капюшона. Тень выскользнула из комнаты, повернувшись лишь раз. Этот взгляд упал на бездыханное тело мальчика.
Нервий медленно поднялся, его сотрясала дрожь. Тяжёлые шаги эхом отдавались в пустоте. Захлопнув за собой дверь, он повернул ключ в замке и тихое шарканье затихло в глубине коридора.
Глава 4
Я очнулся глубокой ночью. Тьма, словно чёрный саван, окутывала комнату. Лицо было мокрым — то ли от пота, то ли от слёз. Сел на кровать, сжимая край матраса.
Прошлое — это прошлое. Его нет здесь. Его нет сейчас. Оно живёт в воспоминаниях забытых лет, и навещает душу лишь тогда, когда сердце начинает искать утешение в прошлом. Но в нём нет никакого утешения.
Тело моё тяжело перебралось к шаткому стулу, стоявшему неподалёку. После моей выходки с окном его ножки стали совсем уж хлипкими. Взяв в руку светильник, я повернул краник. Тусклое пламя осветило столешницу, покрытую царапинами.
Не раз я размышлял о странной природе этой лампы. Ей не нужны ни искра, ни пламя для розжига — простой поворот краника, и она оживает, будто починяясь неведомой магии.
Пару дней назад, движимый любопытством, я осторожно вскрыл боковую дверцу и заглянул внутрь. Там не было ничего, кроме ёмкости, куда закладывали щепки, пропитанные маслянистым жиром, что горел удивительно долго. У самого основания горелки — символы. При повороте краника они на миг вспыхивают призрачным светом, точно пробуждаясь ото сна, но тут же гаснут, когда пламя повисает над горелкой.
Единственный недостаток этой лампы — едкий запах и слабый дым, что медленно наполнял комнату, пропитывая воздух тяжёлой вонью. Кухарка борется с этим, добавляя в смесь душистые травы — озёрный корень, падучий цветок… Никогда прежде о них не слышал.
Скрипучие дверцы шкафа открылись неохотно. Изнутри тянуло пылью и… гнилью. Дурной смрад витал вокруг шкафа уже как пару дней.
На мне — кафтан серого цвета, чей воротник и рукава, обшиты мягкой красной тканью. Штаны, жёсткие, как дублённая кожа, словно источали прохладу. Остальные наряды, что я обнаружил в шкафу висели на мне, как на пугале. Покрой их был искусным, а ткань, мягкая и плотная, намекала на цену.
Раздвинув одежду, я увидел себя: глаза, покрасневшие от слёз и беспокойного сна, и лицо с нездоровым, восковым оттенком. И всё же, даже в таком виде черты оставались прелестными.
Идрис…
Его имя неотступно преследовало меня. Ни один день не проходил без этого. Почему его судьба так терзает?..
Хватит! Что со мной не так?!
Не сдержавшись, ударил кулаком по задней стенке шкафа. Звон и дрожь её остудили меня, и я вперился взглядом в дерево.
Стукнул снова. Пустота? В спешке принялся ощупывать стенку, ладони скользили по шершавой поверхности. Плащи, штаны и рубахи падали на пол, а я, не обращая внимания, искал подтверждение своей догадке. Но сколько ни шарил — ни щели, ни рычага.
Запыхавшийся, рухнул на кровать, не отрывая взгляда от этой громадины, набитой тряпьём. Не отодвину. Тяжёлый.
Но ведь способ есть? Упускаю что-то важное…
Внимание привлекла чёрная щель между потолком и крышкой. Подскочив с кровати, потянул стол к шкафу. Вскарабкался, и он слегка прогнулся под моим весом. Встав на носочки, достал до узкого проёма.
Внезапно ноздри обжёг резкий, неприятный запах.
Пальцы коснулись мрака, и я медленно водил ими по пыльной поверхности. Древесная труха. Целыми кучами. И что-то мягкое, липкое…
— Какого?.. — отдёрнул руку.
Ладонь была заляпана трупной гнилью. Отсюда и смрад. Поморщившись, я провёл рукой по одному из старых кафтанов, счищая мерзость.
Вскоре мне попалась небольшая палочка. Железная. К ней привязана толстая нить. Потянул, но тщетно. Заело? Рванул с такой силой, что едва не слетел со стола. Раздался слабый щелчок и скрип.
Слез. Задняя стенка шкафа отъехала в сторону, образовав тёмную щель.
Быстро повесил одежду, закрыл скрипучие дверцы и с грохотом оттащил стол обратно. Ждал, лёжа в кровати. Никто не ворвётся? Время тянулось. Никто так и не явился на шум.