Завоевал континент. Сжигал города. Вырезал целые династии. А теперь меня порют, как скотину, как жалкого слугу…
В глазах темно, в ушах лишь гул.
И моё имя.
Словно эхо.
— Каргус... Каргус… Каргус…
Глава 6
Мальчик очнулся. Сон отпустил его, разжал свои когти. Вокруг — мрак сырой камеры. Лицо вновь мягкое, без следа недавних истязаний. Глубоко вдохнув, медленно поднялся.
Взор уловил туманную тень на койке. Сгорбленную. Мальчик не сразу понял, кто это. Но шорох его движений пробудил незнакомца. Тот поднял голову. Знакомые глаза — стеклянные и… лживые?
— Как ты, Каргус? — ласково пробубнил Нервий. — Знаешь, у тебя тут так темно…
Мальчик глянул искоса. Ведь тот никогда не был ему другом — лишь пастухом, что кормил его крохами тепла. Он чувствовал себя преданным.
— Что-то не так, Каргус? — заметил Нервий безучастное лицо, взгляд устремлённый в сторону. — Посмотри на меня.
Мальчик не ответил.
Ещё несколько дней назад приход Нервия зажёг бы искру надежды. Тогда он, наивный, видел в нём спасителя. Теперь — нет. Душа малыша не могла верить. Тот явился не из заботы. С холодной целью — взрастить смирение.
— Почему ты не пришёл тогда? — пробубнил мальчишка.
Сгорбленная фигура вздрогнула, будто очнулась от забытья. Стеклянные глаза её вспыхнули — мальчик, наконец, заговорил.
— Когда?
— Ты сказал, что придёшь проведать… — мальчик вдруг ощутил бессмысленность своего вопроса. Но детская обида вытягивала из него слова, — Когда меня сюда привели, ты сказал, что навестишь. И я ждал.
Нервий молчал. Лицо застыло в задумчивости.
— Я вспомнил... — протянул он, — Прости, дитя. У меня было много дел. Служба здесь не лёгкое дело… — уголки губ подтянулись в улыбке.
Мальчик почувствовал, как желудок стянуло. Ему было противно. До боли отвратительно…
Нервий смотрел, не понимая. И это незнание, отсутствие контроля пугало его настолько, что он не мог себе в этом признаться. Расчётливый ум решил действовать и вернуть себе былую силу.
— Не буду ходить вокруг да около, Каргус, — выпрямился он. — Мне не понравилось, как ты вёл себя при том человеке. Тебе не кажется, что это было крайне негостеприимно? Я учил тебя иному. Когда к тебе обращается человек, настолько превосходящий тебя по статусу, ты не смеешь смотреть ему в глаза. Даже мне, Великому Архонту, надлежит проявлять учтивость. Что уж говорить о тебе. Подумай о своём поведении. И больше никогда не совершай таких глупостей.
Он отвернулся, устало покачал головой. Жест — полный показного разочарования.
Нервий ожидал, что мальчик разрыдается, кинется в объятия, внемлет поучениям. Станет глиной в его руках. Но не в полной мере, чтобы понять, он сложил воедино тонкие нити — холодный взгляд мальчишки, его молчание, слова, тень горечи на детском лице. В странном самоуверенном бреду находился он после своей речи. Пока голос мальчика не упал между ними.
— Мне всё равно. Я никогда не понимал смысла в этих правилах. Следовал им, чтобы ты был доволен. Но теперь я понял. Ты… не стоишь этого.
Глаза Нервия округлились от потрясения. Губы разошлись, как у рыбы, выброшенной на берег. Он замер. Лишённый дара речи. Разум споткнулся о слова мальчика, что рухнули, сметая всё, что выстраивалось годами. Перед его глазами промелькнула их беседа, но теперь каждая фраза мальчишки, каждый взгляд и движение предстали в новом ужасающем свете.
Он потерял контроль.
Но как? Почему именно сейчас? Их отношения, казалось, всегда были неизменны. Как так вышло? Он что-то упустил, некую деталь... Взросление сказалось? Или кто-то другой зажёг в нём это?..
Нервий испугался.
Его скользкий, расчётливый разум теперь во всю бурлил. Он вспомнил всех, кому мог перейти дорогу и стал оценивать — они ли пытаются сжить его со свету? Паранойя овладела им. Но ведь никто не проникал в камеру…
Если мальчик не смирится с ритуалом перехода души, будет сопротивляться — сущность деспота Северия окажется в ловушке. В окоченевшем детском тельце. Либо, быть может, душа и вовсе погибнет, и смерть правителя ляжет на руки Нервия. И такие муки обрушатся на него, что он позавидует мёртвым.