— Почему не приходил раньше?
Варон отвёл взгляд в сырую стену.
— Я не мог, — сказал он тихо, но твёрдо. — Если меня увидят здесь, в лучшем случае выпрут со службы, лишив звания. Всего, что я заработал. Буду опозорен, имя моё смешают с грязью. В худшем…
Варон умолк. Лицо его стало хмурым, и он будто бы утонул в своих мыслях.
— Ты пожалел? — прошептал мальчик. — Можешь уйти…
Тишина повисла. Мгновенья отбивали чёткий ритм.
— Хочешь, чтобы я ушёл?
Щёки обожгли слёзы. Но малыш не сводил с Варона взгляда. Приобретённое чувство осторожности шептало ему не доверять. Но разве Варон не ставил на кон всё? Ради него? Мальчишки, коего он почти не знал….
— Спасибо… — процедил сквозь зубы и склонил голову, пряча глаза.
— Ну ладно тебе, — сказал Варон и осторожно коснулся головы мальчика, тотчас почувствовав, что ребёнок вздрогнул, — Что с тобой? — спросил он серьёзно, — Ты не такой, каким был недавно. Расскажи мне.
Слова хлынули с уст в тот же миг, стремительные и лихорадочные. Начал с момента, как Нервий вошёл в комнату вместе с мужчиной в тёмной мантии. Временами замолкал, хватая воздух судорожными глотками.
Варон Руис, сидя на краю койки, слушал. Тёмные глаза наполнялись ужасом всё сильнее. И сердце кольнули слова, что мальчик, проронил, приближаясь к концу рассказа:
— За что они так со мной? — выдавил малыш, и слёзы ручьями потекли из глаз.
Варон притянул мальчика к себе, а его голову прижал к своей груди. Тонкие иссушённые руки мальчика пытались обхватить его пояс, и сердобольное сердце Варона туго заныло.
Этот ребёнок, чья жизнь — мрак и страдания, не заслужил такой судьбы, — подумал он.
— Я хочу выбраться отсюда… — прошептал вдруг мальчик, отпрянув от Варона, — Я чувствую, что должен повидать мир.
Варон Руис замер, и нечто всколыхнулось в его груди. Слова мальчика ошпарили. И он возненавидел свою мягкосердечность. Был бы он полон ненависти, как остальная стража — его путь стал бы лёгок, свободен от терзаний. Но, по правде говоря, он не мог быть таким. Его суть всегда была мягкой и жалостливой.
— Это невозможно… — проронил он. — Отсюда нельзя выбраться. Ты просто не знаешь, какая стража охраняет подземелье этого храма. Точно невозможно… — в глазах полыхнул мимолётный ужас.
Мальчик наклонился ближе. Взгляд, мокрый, полный боли, сверкнул в полутьме.
— Путь наверх… Расскажи мне.
Варон Руис, ветеран многолетней постовой службы, отвёл взгляд. Разум унёсся в прошлое к дням, что сделали его тем, кем он стал. Выходец из городской нищеты Ромау, он потерял отца в семь лет — тот был зарезан в грязном трактире. Заступился за кого-то, говорили. Оставил лишь кровь на полу да горькую память. Четыре года спустя мать Варона, измождённая и хрупкая от непосильной работы, пала жертвой заразы, что косила бедняков столицы. Одиннадцатилетний мальчишка, оставшись один, выживал на улицах, где каждый день был подобен битве, а каждая ночь — холодной могиле.
Воровство стало его хлебом: он крал еду, одежду, всё, что могло продлить его существование. Банда уличных грабителей приютила его, заметив его способности, и в их тени он, еле сводя концы с концами, пережил голодные годы, думая, что так и проведёт остаток дней.
Но одно событие раскололо его мир, перевернув всё с ног на голову. Теперь, сидя перед мальчишкой, Варон вспомнил тот день из своей юности — день, что изменил его, но оставил шрамы.
— Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? Хочешь узнать? — слова его падали в сторону, в пустоту, — Я расскажу. Но сперва поведаю, почему вас ненавидят.
— Нас?
— Прокажённых. Таких как ты. — Мужчина заметил, как глаза мальчика вспыхнули, полные жадного интереса. — Я начну с себя.
Банда уличных грабителей была его семьёй — жестокой, но единственной. В тот день они планировали ограбить кузнечную мастерскую неподалёку от главной городской площади. Информаторы донесли, что там хранятся драгоценные украшения, заказанные богатым клиентом — добыча, что могла накормить их на месяцы. План был прост: ворваться под покровом ночи, забрать всё ценное и скрыться в катакомбах под городом. Банда уже проворачивала такие дела, и главарь с довольной ухмылкой утвердил план.