— Ваше Святейшество, я и помыслить не мог о предательстве… — проронил Варон, склонив голову.
— Хватит, командир, — раздражённо прошипел Нервий, — То, что ты натворил, то, что влил в голову этому ребёнку, — это покушение на жизнь деспота. Ты опозорил нашего владыку.
— Я не…
— Молчать! — перебил он. — Отойди в сторону. Сдай клинок, сними доспехи и отступи — вон в тот угол. — Морщинистый палец указал на самый дальний.
— Конечно, Ваше Святейшество…
— Делай, что велено. И, быть может, сохранишь себе жизнь.
Варон медлил. С лёгким скрипом он расстегнул пряжку кожаного ремня, и ножны с мечом легли в его ладонь. Затем потянулся к наплечникам — исцарапанным стальным пластинам, что не раз спасали ему жизнь. Пальцы нащупали ремни, стягивающие их, и, с усилием развязав узлы, он снял их один за другим. С глухим стуком он положил их на каменный пол.
Кираса, испещрённая металлическими вставками была последней. Её застёжки, тугие и неподатливые, сопротивлялись, но Варон, стиснув зубы, расстегнул их. И доспех с тяжёлым шорохом сполз с плеч, обнажая рубаху, пропитанную потом и сыростью.
Варон взглянул на кирасу, что так долго была его спутником. Боль исказила его лицо. Он положил её рядом с наплечниками.
Собрав ремень с ножнами в тугой узел, он протянул его вперёд, к одному из воинов. Когда клинок был передан, Нервий повторил приказ.
— Отступи в угол. Повернись спиной. Руки держи на видно месте.
Варон подчинился. Теперь до мальчика ему оставалось чуть больше трёх шагов. До ближайшего солдата — пять.
— Каргус, я последний раз предлагаю тебе покориться своей судьбе. — Нервий вышел из-за спин подчинённых. — Откажешься — умрёшь прямо сейчас.
Мальчик упрямо сидел на своей койке. Всё в нём — сжатые губы, горящие глаза — кричало о непреклонности. Но Нервий ждал ответа, и его раздражение понемногу росло.
Тьма вокруг, густая и липкая, казалось, исходила от самого мальчика. Нервий возненавидел эту черноту. Достав из мешочка на поясе кристалл — частичку Великой Синевы, — он стукнул его о стену. Тот вспыхнул золотистым светом. Внутри камня закружилась странная субстанция, мерцающая, как живое пламя. Тьма отступила, даруя Нервию мимолётное облегчение.
Несмотря на свой непоколебимый вид, в душе у малыша была лишь грусть. Он всегда был один, затерянный во мраке этого места. Никто искренне не заботился о нём. Никто не встал бы за него грудью. И Варон, как и все, оказался лишь ещё одной фигурой, что отвернулась от него.
— Убей, если хочешь, — сказал мальчик, поникнув головой. — Мне всё равно.
Он не лгал. Был пуст внутри. Не боялся смерти. Он и не верил в неё, по правде говоря. Его дар не даст ему сгинуть.
— Всё ясно. Ты мелкий, неблагодарный засранец, — прошипел Нервий, — Я допустил ошибку в твоём воспитании. Давал поблажки твоей никчёмной, грязной натуре. Пятно. Омерзительный выродок. Никогда не стоило давать тебе спуску. Ты — сплошное разочарование.
Слова ужалили. Он дёрнул головой, отворачиваясь. Почувствовал, как слёзы, горячие и предательские, заполняют глазницы.
Нельзя! Только не сейчас!
Он утёр глаза рукавом. Разогнал бурю в душе. Заглушил рыдания, что чуть было не вырвались из него.
Варон, поникнув, слушал. Нутро застыло, когда по комнате разнеслись тяжёлые шаги. Нервий скрылся за спинами своих воинов. И в этот миг Варон понял, что сейчас произойдёт нечто неотвратимое.
Сердце мужчины забилось с такой скорость, что он почувствовал дрожь в конечностях. Перед глазами вспыхнули образы. Непутёвый отец. Бедная мать…
Затем другая мысль — его собственная семья. И вечернее небо, окрашенное багрянцем заката; луга, утопающие в сочной зелени и пёстрых цветах; деревья, усыпанные неряшливыми кучами по обе стороны от дороги, по которой он шёл. Вдалеке проступали холмы, а за ними — величественная гряда гор, чьи пики, словно клыки, вгрызались в небеса.
Он шагал неспешно по этому пути, приближаясь к деревне, где соседи встречали его с теплом и почтением. Воины Фетизии были уважаемы, и это сквозило в каждом слове простого люда, в каждом возгласе, полном уважения. Варон добрался до своего дома, что был скромен на вид, но уютен внутри. И дочь, словно стрела, выпущенная из лука, вылетела навстречу.