— Я думал, ты уже помер. Притворялся? — прохрипел Варон, скаля зубы в болезненной усмешке.
— Как ты мог предать нас ради этого чудовища? — голос дрожал от сдерживаемой боли, — Ты убил их всех. Я помню, как не так давно, когда ты только поступил на службу в этот храм, ты учил меня фехтовать. Был могуч, а твой клинок пел в твоих руках, и я смотрел на тебя с восхищением. Все мы смотрели. Ты говорил: не напрягай кисть, дай свободу пальцам… Мы полюбили тебя так, будто были знакомы с тобой всю жизнь. Но… ты не моргнув глазом, перерезал их. И чуть не прикончил меня. И всё это ради этого мальчишки, что даже не может зваться в полной мере человеком? Ты глуп, Варон. Как же ты глуп…
— Ни о чём не жалею. Всё сделал правильно. Он… похож на меня… Мой отец говорил… — Варон вновь утих, его глаза рассеяно моргали, пытаясь прогнать силу, что утягивала в сон.
— Довольно. Хотел позвать тебя на свою скорую свадьбу… Но теперь я убью тебя и отомщу за всех. Срублю твою проклятую голову!
Воин вознёс меч высоко. Лезвие целило в шею Варона — широкую, крепкую. Чтобы срубить целиком, одного удара будет мало.
Мальчишка дёрнулся, но вялое тело лишь завалилось набок. Он лежал, придавленный к камню, и чувствовал лишь засыхающую кровь на своём лице. Взгляд приковался к Варону, что покоился в безмятежности на ледяном полу. Сердце мальчика колотилось в яростной агонии, разрываемое жалостью к нему.
Внезапно что-то в сознании щёлкнуло, словно треснул хрупкий лёд. Глаза взметнулись к воину, а лицо исказилось злобой. Необъятной, как Великая Синева. И образы убийств — кровавые сцены, где он расправлялся с этим человеком с дикой, беспощадной жестокостью.
Воин замер. Едва начав замах.
Его шлем начал изгибаться. Голова, сминаясь, принимала уродливую, неестественную форму — будто её стягивала внутрь неведомая сила. В следующий миг череп с ужасающим треском взорвался, разметав кровавое содержимое во все стороны.
Мальчик смотрел в одну точку. Только гулкая пустота вокруг.
Потом — сквозь неё, как сквозь толщу воды:
— Малыш…
Очнулся. Пополз вперёд.
— Варон… — выдохнул он, с трудом усевшись рядом.
— Ты убил его?
— Не знаю, — растеряно пролепетал он, — Просто злился. Очень сильно…
— Значит, ты. — Варон закашлялся, тело содрогнулось от боли, — Ужасающая сила… Используй с умом…
— Ты скоро умрёшь, да? — Мальчик снова заплакал, но слёзы теперь текли тихо, мелкими каплями.
— Да…
— Для чего ты кинулся на них? Зачем? Я не хочу, чтобы ты умирал!
— Дурень… — буркнул Варон. — Верно думаешь, я хочу? Умер ради тебя. Чтобы ты жил. Обычное дитя, а не чудовище… Живи…
Он улыбнулся, глядя в сырой потолок. Но улыбка угасла. Глаза слезились.
— Ни о чём не жалею… Разве что… моя дочь… жена…
Мальчик смотрел на его лицо. Потом, не выдержав, уткнулся лбом в бок умирающего. Чувствовал, как слабо дрожит сердце этого человека. Как вздрагивает могучая грудь, сотрясаемая печалью. Как голос ломается, когда тот вспоминает о семье.
Мальчишка чувствовал себя виноватым в случившемся. Живот скрутило.
— Малыш… присмотри за моей семьёй, — выдохнул Варон еле слышно, — Ты сильный. Справишься. Прошу тебя… Уведи их подальше из деревни. Пока не поздно… В какой-нибудь другой край. Лучше всего на Север.
— Но как я могу, Варон? Не покидай меня! Не смогу! Я не знаю мира! И ты нужен мне!
— Ты балбес. — Слабая улыбка тронула уста. — Твоя воля сильнее, чем думаешь. Ты родился мужчиной. И потому запомни: коли сердце дрожит, коль чувствуешь, что ничего не можешь — обними себя сам, ведь ты свой лучший защитник. Так говорил…
— Варон…
— Отец… Путь будет долгий. Тяжёлый. Ты справишься…
— Я клянусь. — Твёрдо ответил мальчик. — Найду их. И защищу.
— Это хорошо… — прошептал Варон с блаженным выражением. — Я… справился?
— Но… Варон, как мне их найти?! — вскрикнул вдруг мальчик.
Ужас охватил его. Голос гремел, умоляя Варона очнуться. Назвать имена, указать путь — всё, что нужно, чтобы исполнить клятву. Он рвал на себе волосы, и глаза его опухли от слёз.