Нервий замолк. Сдавило горло. Глаза выпучились на мальчика, и лицо побагровело.
Но вдруг хватка исчезла. Нервий схватился за горло, жадно глотая воздух.
— Это… был ты? — пробормотал он, — Врата… и моё горло… я почувствовал, как его сжали, точно тисками…
Мальчик молчал. Он думал лишь о том, как сделать ему больно.
— Если самоисцеление всё ещё с тобой… — Нервий наклонился ближе, — Две силы? Невероятно! Это чудо, Каргус, истинное чудо! Такого не случалось столетиями…
— Замолкни, — прошипел мальчик, — Много болтаешь.
Нервий онемел. Боль, что исходило снизу, от раздавленной ноги, более не терзала его как раньше — страх затмил всё. Он был не в силах вымолвить и слова.
— Открой рот. — Властно бросил мальчишка. — Не заставляй меня повторяться.
Его глотка. Мальчик захотел, чтобы он замолчал. Навсегда.
Сила сорвалась с поводка. Нервий рухнул на пол, извиваясь в агонии. Изо рта хлынула кровь. Он издал невероятный вой. Теперь у него не было языка.
Сердце мальчика дрогнуло. Странное, доселе неведомое чувство обвило душу. Ему понравились эти крики. Тело приятно кольнуло, когда он принёс тому страдания.
Но в нём боролись две силы: одна — пылающая жажда мести, другая — жалость. Не к Нервию. А к самому себе. К своей детской душе, что увяла под гнётом боли.
«Ужасающая сила. Используй с умом…»
Мальчик стоял на перепутье. Думал лишь об одном: что бы сказал тот, кто пожертвовал собой ради него?
Громкий вопль Нервия вонзался в слух, пока мальчишка балансировал на грани между яростью и сомнением, между местью и чем-то большим. Чему он ещё не знал имени.
— Захлопни пасть! — взревел мальчик.
Ярость наконец поглотила сомнения. Голова и шея Нервия вдавились в его пухлое туловище, утопая в ключицах и образуя кровавую яму. Кровь хлынула бурной струёй, оросив мальчика с ног до головы.
Опустошение накрыло. Сила сработала слишком быстро, слишком грубо. Он отделался легко. Мальчик был зол на себя.
Он оглядел комнату, где повис кровавый хаос. Четыре прохода зияли перед ним, как пасти подземных чудовищ. Ни один не выдавал признаков выхода — лишь мрак и неизвестность.
Взгляд уловил движение. Одно из тел на полу шевелилось. Воин на животе — раздробленные ноги волочились за ним. Он пытался ползти, замирая, притворяясь мёртвым.
Мальчик медленно подошёл. Воин замер. Дыхание не было слышно, но страх, исходящий от него, был почти осязаем.
— Я знаю, что ты ещё жив, — проговорил мальчик.
Тишина.
Мальчик захотел сделать больно. Всего лишь надавить на палец — чтобы тот заговорил. Но сила обманула. Кровь брызнула. Рука воина ниже локтя превратилась в месиво, и он завыл. Каменный пол в трещинах.
— Не играй со мной. Который из них выход? — спросил мальчик.
— Тот… — прохрипел стражник, кивнув головой.
— Что дальше по коридору?
— Лестница… на верхние и нижние этажи.
— Сколько этажей до поверхности?
Тот с трудом повернул голову, краем глаза взглянул на мальчика. Хрупкая фигура излучала пугающую власть.
— Около трёх.
Мальчик уставился в коридор. Свобода маячила перед глазами, и он готов был помчаться ей навстречу. Однако он вспомнил кое-что важное.
— Тебе знакомо имя Варон Руис?
— Да…
— Откуда он? Где его дом?
— Не знаю. — Воин помедлил. — Селрик должен быть в курсе. Он извозчик. Варон всегда уезжал домой на его телеге.
— Где мне найти его?
— Когда выберешься из храма… — он закашлял, долго и громко, потом продолжил: — Тебе надо будет пройти по мосту. Сейчас там не много стражи… из-за богослужений в главном храме…
— Если соврал хоть в чём-то, я вернусь. И ты не будешь рад.
— Клянусь своей честью. Каждое слово — правда…
— Будто она у тебя есть.
Вскоре он добрался до круговой лестницы, чьи ступени манили вверх. Миновал несколько этажей. Ни души не встретил на своём пути. Все разбежались, как крысы.