Моя рука резко метнулась назад, потом вперёд, в самое уязвимое место, что было прямо передо мной. Укол. Точный, глубокий, под самый кадык. Странный, булькающий звук и окровавленный нож.
Капитан хрипит, его глаза округляются от шока и непонимания. Он отталкивает меня, спотыкается, хватает себя за горло, из которого хлестает кровь. Его товарищи застывают на миг в абсолютном парализующем неверии.
И этого мига хватает.
— Дым! — хрипит Курьер, и маленький кожаный шар бьётся о камни между нами и стражами. Раздаётся негромкий хлопок, и клубы едкого, серого дыма расползаются в стороны, выедая глаза, перехватывая горло.
Чья-то цепкая рука впивается в мой воротник. Я бегу, спотыкаясь, слепой, ведомый этой рукой. Долго. Очень долго. Пока наконец не падаю в одном из переулков.
Тишина, наступившая после бега, была оглушительной. Ушей моих достигал лишь прерывистый, свистящий хрип — моё собственное дыхание. Видел бегающие в темноте глаза Курьера, что прислонился к стене. И Шона. Оба посмотрели на меня.
— Что… что это было, мальчик? — пробормотал Курьер, присев на корточки.
Я думал, что ответить. Смотрел на свою руку. На тёмные, липкие брызги, которые ещё не успели засохнуть. Сколько крови на этих руках…
— Они… они собирались взять нас, — выдавил я, — Вы же слышали. Он сказал это. Мне пришлось…
— Не слышали… — устало процедил Курьер, — В любом случае, это доставит проблемы. Мне уж точно. Ещё обратно топать из города…
— Я говорю тебе, он хотел взять нас! — не выдержал я, — В плен! Другого шанса бы не было!
— Тебя, — поправил Шон, — Они искали тебя. Кто ты такой, Идрис?
— Да почём я знаю, что им надо?! — отмахнулся, — Грязные наёмные псы! Они могут кого угодно поймать и увести, и что им за это будет? Ни черта!
Мы сидели долго. В тягостном молчании. Шон не сводил с меня глаз. Его взгляд был словно нож, сдирающий слой за слоем.
— Ты не плох, старик, — буркнул наконец Шон, — Но в другой раз режь байки короче да поскладнее. Я чуть не обделался.
Курьер хмыкнул, зажигая фонарь.
— Куда ещё складнее, малец? Если б не я, нас бы уже, быть может, потрошили.
Слушал их, но слова доходили обрывками. Внутри всё было пусто и гулко.
Стража ищет меня? И, судя по всему, это продолжается уже пару недель… Старик Монтер как-то связан с этим?
— Пошли, — Шон толкнул меня в плечо, — То что было — между нами.
Я кивнул. Мы двинулись дальше.
Район Отверженных был далеко позади. И Курьер, накинув на глаза тёмную ткань, грузно топал за нами. Вскоре мы вышли к одинокому дому на самом северо-западном краю Нижнего города, у самого подножия стены Варека, в том месте, где она врастала в Великую скалу Верхнего города. Здесь было тихо, как и всегда, и казалось даже вонь здесь не такая острая. Во всяком случае после Цепи, эти ароматы казались почти родными.
Снаружи дом выглядел, как руина. Полуразрушенный, с провалившейся крышей и стенами, покрытыми трещинами, он стоял среди бурьяна и куч мусора. Окна были заколочены гнилыми досками, а дверь — прогнивший кусок дерева на одной петле — казалась декорацией. Настоящий вход был скрыт. Шон дёрнул за прогнивший мешок. Под ним был люк, он потянул его вверх и перед нами предстала дыра — узкий лаз в подвал.
— Давай, — буркнул Шон Курьеру.
Тот поморщился, но протиснулся в дыру. Я последовал за ним, чувствуя, как сырость бьёт в ноздри. Шон замыкал шествие, закинув мешок обратно и закрыв люк.
Подвал был как сточная канава, только хуже. Тусклые лампы на стенах едва разгоняли мрак, выхватывая кучи хлама: сломанные ящики, рваные мешки, кости, обглоданные крысами. Пол покрывали гнилые доски, дробившиеся под сапогами, а стены сочились влагой, поросли пятнами плесени. В углу валялись тюфяки, пропитанные потом и сыростью, где спали члены банды. В центре стоял грубо сколоченный стол, заваленный пустыми бутылками, объедками и ржавыми ножами. Где-то в темноте капала вода, отмеряя время.
Халгрим ждал нас, развалившись на стуле, что скрипел под его тушей. Его шайка — Кривой и двое других — сидели рядом, перебрасываясь костями. Увидев нас, Халгрим осклабился, и его глаза блеснули весёлым огоньком.
— О, Шон, Косноязыкий! Не подвели, родные! — прогремел он.