— Идрис, зачем тебе туда? — спросил он тихо.
Я молчал, глядя на стену, что терялась в низких, тяжёлых облаках. Лгать? Шон не был как Жало — его не проведёшь болтовнёй. Он знает меня уже достаточно. Мы даже стали… товарищами? Зачем мне врать тому, чью руку я жал? Чего опасаться?
— Ищу кое-кого, — ответил я.
Он повернулся и посмотрел мне в глаза.
— Кое-кого? Это не ответ, Идрис.
Я шагнул ближе, тяжёлый вздох сорвался с моих уст, и моя рука легла ему на плечо — быть может, слишком сильно, слишком резко.
— Тебе доверяю, Шон. Мне это не легко. Но ты… Мы теперь товарищи, да?
Он кивнул, не отводя взгляда.
— Я ищу девочку. Эйрин. Её зову Эйрин. Она была сестрой одного мальчишки… Он умер. И я защищал её. В долгу перед ним. Она в Срединном городе, в том самом приюте, о котором говорил Жало. Судя по всему.
— Почему она там? — спросил Шон, — Как туда попала, если ты здесь?
Я покачал головой, чувствуя, как горло сжимает тугой ком.
— Не знаю… Я бился с псом, чтобы спасти наши жизни, а она убежала, зовя на помощь. Больше её не видел с тех пор…
— Послушай себя, Идрис, — шепнул он, — Брось эту затею. Будешь копать о ходах в Срединный — тебя порешают. В Могилах столько безымянных… Брось…
— Нет. Уже поздно. Я должен. Не только мальчишке, но и…
Тишина воцарилась вокруг — такая плотная, что в ней можно было утонуть. Прерывали её только наши слабые вздохи.
— Ладно, — шмыгнул носом Шон, — Пойдём, присядем.
Мы опустились на землю прямо у стены, прислонившись спинами к холодному камню. Шон смотрел на свои сапоги, покрытые засохшей грязью. Я — на серое, тяжёлое небо, которое, казалось, вот-вот рухнет на этот проклятый город.
— Идрис… Про девчонку никому не говори.
— Знаю, — шепнул я, — Только ты и Халгрим в курсе. Сказал, что разузнает.
Шон хмыкнул, покачав головой.
— Халгрим? Этот жирдяй будет обещать тебе звёзды с неба, а сам и пальцем не пошевелит. Годами может трындеть: «Завтра, малец, завтра», а дело так и не сдвинется. Он монеты считает, а не твои проблемы.
Я посмотрел на него, чувствуя, как злость вскипает в груди. Халгрим был моей единственной зацепкой — его слова про Эйрин были всем, что у меня было. Он не мог врать…
— Если он меня дурит, — сказал я, глядя Шону прямо в глаза, — я его зарежу.
Шон посмотрел на меня, его глаза сузились. Потом, улыбнувшись, отвернулся.
— Зарежешь? — хихикнул он, почти беззвучно. — Тогда зови меня.
Я кивнул, и мы оба замолчали, глядя на серое небо. Он не был мне другом, но товарищем — и это было больше, чем я ожидал от этого места.
Шон убрал рыжие патлы, лезущие в глаза, и заговорил снова.
— Когда ты про Срединный трындел… Слыхал об Игломорах?
— Банда, что держит земли у Бездонной Хляби?
Шон кивнул.
— И что с ними?
— Они же не просто воры или головорезы. Они как культ. Поклоняются не Владыке Орну, а какому-то древнему богу. Ну все так говорят… Живут по своим законам: держатся вместе, не берут чужаков. Они верят, что не только Нижний город, но и весь Монсард — их земля, их кровь и плоть. Всё, что крадут, режут или говорят, — ради того, чтобы их люди выжили. Не ради наживы, денег. У нас с ними свои счёты. И у них есть ходы в Срединный, говорят, и среди наёмной стражи свои…
— И как с ними договориться? Заплатить?
— Ты меня не слушаешь, Идрис? — буркнул он, — Им не нужны деньги. И они не берут чужаков…
— Никого не берут вообще?
— Твой говор… — Шон покачал головой, — Тебе к ним нельзя. Решат, что ты иссалиец — порежут на кусочки. Они их ненавидят ещё со времён войны. А так… берут тех, кто «узрел истинного бога».
— Поможешь мне с ними? — я отряхнул грязь со штанов.
— Ты сошёл с ума? — засмеялся Шон, — Чтобы я пошёл к этим психам, ради того чтобы пройти в Срединный? Я там ничего не забыл. Да и лучше нам с ними не пересекаться…
— Так и думал. Какой же ты товарищ… — буркнул я несерьезно.
Шон медленно поднялся, улыбка не исчезла с его лица.