— Ты сказал «почти всех»? — я вцепился в это слов, — Остался кто-нибудь из тех?
— Говорят, на севере, где-то среди сосновых лесов рыщут великаны. Огромные — одна их голова размером с огромный валун. Сложены они, точно люди. Но могучие, как скалы, и неразумные, как малые дети.
— И как люди свели их чуть ли не под корень?
Фалрик коротко усмехнулся.
— О, мальчик… — протянул он, — Ты недооцениваешь всю невероятную силу человеческого разума. Ты ещё так юн…
Старик, если бы ты знал, кто я и сколько мне лет…
— Люди всегда были такими, — продолжил он, — Ни одна тварь не могла свести нас со свету. Ни драконы, ни водные змеи… Даже боги не могут. Лишь Единое было в силах.
— Драконы? — переспросил я, вспоминая легенды своего старого мира, — Ты про созданий, покрытых чешуёй, выдыхающих пламя или стужу?
— О них.
— Разве те ещё существуют?
Фалрик коротко кивнул.
— Один есть. На юге. Остров, что зовётся Драконим Хвостом. По слухам, местные лорды поколениями пытаются истребить то чудовище, пожирающее скот и людей. Кроме того… — он помолчал, — Гиблые земли на севере. Никто не углублялся в них, и неизвестно, какие твари там водятся.
— Я немало слышал о Гиблых землях… — шепнул я, — Были ведь те, кто пытался покорить их?
Он махнул рукой.
— Эх, ничего об этом не ведаю. Знаю лишь, чуть севернее нас Посты Смотрителей раскинулись от Тёмных Вод и до Белых Клыков. Великие воины основали их в тех местах, где никто не решался селиться. Они до сих пор стоят. Сами себя называют «Защитниками людского мира», но никто не признаёт за ними этого. А Гиблые земли ещё севернее. О них всякое гутарят. Всякие сказки поди. Кха… — он вдруг закряхтел и сильно раскашлялся.
— Всё хорошо? — отпрянув, спросил я.
— Да… Воздух на болотах тяжеловат. Нам старикам не легко приходится, — он закрыл книгу и положил обратно на стол, — Давай перейдём к делу. Насчёт нашего уговора…
— Да, но… — я замялся, — Есть кое-что, беспокоящее меня. Ты на многое пошёл, чтобы я поведал тебе тайны. Но у меня есть последняя просьба.
— Говори, мальчик, — зазвучал его усталый голос.
— Вы знаете, как пробраться в Срединный город… — я смотрел ему прямо в глаза, — Мне нужно туда.
Фалрик замер.
— Ты не шутишь?
Я покачал головой.
— Близкий человек ждёт меня там. Я должен добраться туда.
Он тяжело вздохнул.
— Насколько близкий?
— Сестра, — прошептал я.
Фалрик смотрел на меня долго.
— Пойми меня, старик. Не могу иначе. Последняя просьба…
Потом медленно кивнул.
— Нет нужды убеждать меня. Я помогу тебе с этим, — он скрестил руки на груди, — Но знай, Идрис: в наше время родственные узы — не единственное, что может исцелить душу. И ты, и твой друг, и даже она… Оставайтесь у нас. Будешь молчать — и никто из послушников не заподозрит в тебе иссалийца. Станешь одним из нас, безъязыкий тоже. И твоя сестра вольётся в общину, научится вести хозяйство.
Его предложение обожгло меня холодом. В памяти вспыхнули рассказы об Игломорах. Культ, живущий болью и тишиной. Их сила была в страхе, что они сеяли в Нижнем городе. А теперь он хочет, чтобы мы связали с ними свои жизни?
И Фалрик… Он так сговорчив со мной, почти добр. И так холоден ко всем остальным, почти что безжалостен в своей жажде спасти общину. И… отрубленные руки. Откуда они возьмутся? А горсть зубов? Всё ясно, как на яву. Волк в овечьей шкуре, манящий сочной травой…
— Я подумаю об этом, — сказал я, зная, что тому никогда не бывать.
— Ты помнишь мою клятву. Теперь расскажи мне обо всём, что знаешь.
И я рассказал.
Сперва о всех мелких делах, о которых имел представление — о грузах и деньгах, что текли через руки Халгрима, и, что немаловажно, о его встречах и партнёрах. Фалрик слушал молча, стараясь держаться особняком, но я видел, как в глубине его глаз разгорается какой-то огонь. Он рос с каждым именем, с каждым словом. Единственное, что я мог сказать точно — многие из тех, чьи имена я произнёс, обречены. Быть может, кого-то он знал и сам, и я выдал их подпольную игру, их предательство.