Мы ушли. Я и Шон. Туда, где нас уже ждали. Скоро я увижусь с тобой, Эйрин…
Глава 13
— Что ж ты, малец, глаз не смыкаешь? — прогундосил грузный повозчик, щёлкнув вожжами по крупу усталой кобылы. — Вот уже который час едем, а ты всё таращишься. В пути сон — дело богоугодное. Время летит быстрее. Я на привале вздремнул — ты не спал, проснулся — ты всё торчишь, как сыч. Нельзя ж так, совсем себя изведёшь… — Он обернулся, бросив взгляд в телегу.
Мальчишка, укутанный в старую рубаху, что болталась на нём, точно мешок, сидел сзади, впитывая мир жаждущими глазами. Малахитовые кроны деревьев, тянувшиеся вдоль просёлка, казалось, заколдовали его. Лес стоял бесконечной стеной, пылая изумрудным огнём в лучах полуденного солнца.
— Ну, паренёк… — хмыкнул повозчик, качнув головой. — Будто лес впервые узрел. Коли уж глазеть решил, то смотри не на цветочки с листвой, а в тени и зыбкие кусты. Слыхал, варвары-кочевники нагрянули в эти края. Воины Фетизии увязли на севере, в войне, гарнизоны поредели, вот дикари и рыщут по лесам, словно дикие псы, — он сплюнул на землю, неодобрительно цокнув.
— Долго… — вдруг, прерывая тишину, прозвучал тонкий голосок, — Долго нам ещё ехать?
— Дней несколько, коли удача не отвернётся, — буркнул он, поправляя шапку. — Дорога терпению учит: не всё сразу, но всё в свой черёд. До Смольного лога одна застава по пути.
— Застава? — глаза мальчишки сверкнули любопытством.
— Откуда ж ты свалился, паренёк? — усмехнулся Селрик, обнажив редкие зубы. — Застава — крепость, только малая. Стоит на дороге, чтоб следить, кто шляется да с чем. Было б их поболе, я бы не трясся за своё барахло.
— Но у тебя ничего и нет… — мальчик обвёл взглядом едва ли не пустую повозку, где лишь ветер гулял меж досок.
— Эх, простак ты, дурында, — хохотнул Селрик, хлестнув вожжами, — Всё моё добро при мне! Брёвна и доски продал — деньжат получил и еду домой, в свой родной Смольный лог.
На время воцарилась тишина, наполненная лишь стрекотом кузнечиков да пересвистом птиц.
— Папаня твой всё-таки мужик мужиком… — протянул Селрик, щурясь на дорогу, — Так вроде едет каждый раз домой, а с виду и не скажешь, что неверен. Жена его — ангел, добрая, точно сама мать-богиня, дочка же миленькая и резвая, как сайгак. По правде, мне бы стыдно было предавать их доверие. Но я в чужие горшки не заглядываю, своих забот — выше крыши.
— О чём ты? — нахмурился мальчик, искренне не понимая, — Он честный человек…
— Брось, пацан, не морочь голову, — отмахнулся Селрик, — Был бы уж он настолько верен, сидел бы ты сейчас передо мной? Тебя б и не было на этом свете. Поверь старому, я в этом толк знаю: семеро сыновей, четыре дочки — кому хошь урок дам…
Мальчик отвернулся к лесу. Перед глазами у него предстала тёмная комната, кровь, тела и… Варон. Сердце забилось быстрее, но он вдохнул поглубже, вбирая запах свежей травы и цветов, и проглотил горечь, как проглотил бы любое напоминание о случившемся. Он не мог этого вынести. Единственное, что сдерживало его душу от боли и страдания, была его клятва.
Он найдёт их. Скоро.
— Слухай, малец, — голос Селрика пробился сквозь гул колёс, — Как звать-то тебя? Всё мальцом да пацанёнком кличу, а имя-то и позабыл спросить.
— Каргус… — буркнул мальчик, не оборачиваясь к нему.
— Каргус? — протянул извозчик, пережёвывая слово, — Впервые слышу. Ну, чего уж… Варон — вояка бывалый, где только не мотался. Всю жизнь на службе: то там воюет, то здесь. Видать, приметил имечко где-то на севере или востоке… Матушка у тебя, поди, не здешняя? Бледноватый ты какой-то, словно северянин. Да и среди них выделялся бы белизной…
Мальчик пропускал его болтовню мимо ушей. Селрик же трещал без умолку, заполняя умиротворяющую тишину леса потоком слов, анекдотов и ненужных советов. Разговор был единственным, чем он мог скрасить дорожную скуку.
— Давай слазь, пора раскладываться на ночлег, — Селрик хлопнул ладонью по борту телеги.
Вокруг уже начала сгущаться тьма. Извозчик отвязал кобылу и повёл её к воде, к той самой речушке, что журчала неподалёку. Вернувшись, увидел мальчишку, сидящего на голой земле. Пальцы его проехались по рыхлой почве, после чего он повалился на спину и раскинул руки в стороны, уставившись на чёрную бездну неба.