Желудок громко заурчал. Голод вновь впился в него, а жажда сжала гортань в кулак. Пересилив сомнения, я указал на прилавок, повторил жест девочки и кивнул. Старший едва не взвизгнул от радости, младший расплылся в улыбке. Решено — делаем!
Прошло изрядно времени, а мы всё ковырялись с замком. Непутёвый паренёк, неловка орудуя отмычками, пытался одолеть его. Сперва он вовсе совал инструменты мне в руки, будто я знаю как ими орудовать. Если вскорости не управимся — считай зря потеряли время.
Моя роль теперь — стоять на стрёме. Младший подаёт братцу отмычки. Сходство их лиц бросается в глаза — они братья.
Внезапно девочка тихо окликает меня. Только сейчас понял, что потерял её из виду. Подошёл, раздражённый её исчезновением. Она смотрит на меня счастливыми глазами. Резко вытягивает руки. В одной — мелкий ножик, в другой — краюха чёрствого хлеба.
Моя челюсть едва не коснулась земли. Не дав мне опомниться, она начинает объяснять: указывает на ветхий прилавок неподалёку; изображает пальцами круг и просовывает в него руку почти по плечо. Понял. Похоже, она стащила эти вещи через дыру. Её худоба сослужила нам службу.
Я кивнул, довольный. И маленькое лицо расцвело улыбкой. Сунул нож в карман своих истрёпанных портков. Хлеб оставил ей. Она полезна.
Вскоре внутренности прилавка предстали перед нами. Два бутыля с водой, заткнутые пробками, теснились где-то в углу, по середине стоял большой мешок, набитый овощами. В другом конце громоздились мешочки с мукой, её вкус распознал, лизнув щепоть.
Мы принялись делить добычу. Судя по хмурым взглядам, мальчишки были не в восторге от дележа. Думают, мы бесполезны? Пусть. Мы возьмём своё.
Понимая, что тяжёлый мешок мы не утащим, мы принялись пировать на месте. Овощи, хоть и в грязи, а иные подгнившие — их мы не ели, — всё же насытили нас. Я был доволен, желудок умолк. Краем глаза заметил, как девочка наелась до отвала, её щёки порозовели.
Сочные овощи слегка утолили жажду, но горло всё ещё требовало влаги. Потянувшись к бутылю, жадно припал к горлышку.
— Акх… акх…
Выплюнул жидкость. Она ошпарила язык. Это спирт!
Девочка с ужасом хлопала меня по спине. Братья недоумённо пялились — у них была вода! Каждый из них отпил из того бутыля, что достался им, и у них не дрогнул ни один мускул на лице! А нам попалась такая дрянь!
Вскочив, ринулся чтобы отобрать воду, но замер. Старший, поднявшись, выставил руку. Идёт наперекор?!
Схватив с земли камень, мотнул головой в сторону, приказывая отойти. Он был неподвижен, лишь правая рука скользнула в карман. Его строптивость взбесила меня, и я был готов…
Мягкое прикосновение остудило пыл. Обернулся, увидел её умоляющие глаза. Выступив вперёд, она заговорила со старшим. Тот перевёл на неё взгляд, полный недоверия, и это неприятно кольнуло меня.
Девочка умолкла. А старший замер. Глаза метались между мной и ею. На меня он смотрел с явным неудовольствием. Внезапно дёрнув рукой в сторону брата, он пробурчал что-то, и тот нехотя отдал бутыль. Подняв его вверх, старший указал на = середину. Сквозь мутное стекло я разглядел — это даже не половина, лишь треть от того, что осталось. Несколько глотков на меня и девчонку. Это всё, что нам достанется?!
Нахмурился, и он уловил эту перемену в моём лице. Обратившись к девочке, ткнул в меня пальцем. Та обернулась. В её глазах — глухая мольба. Кивнув, я проклинал своё малодушие.
Он подозвал её и отдал бутыль. Она вернулась, протянула мне. Замешкался. Ждёт, что я выпью первый? Мотнул головой, указывая ей пить. Она послушалась. Сделала два глотка. Губы её отпряли от горлышка, и она протянула бутыль мне. Я велел пить ещё. Она упрямо покачала головой.
Горло пересохло… Сделал всего-то глоток.
Старший забормотал что-то, и я передал бутыль девчонке. Она пыталась заткнуть горлышко пробкой. Это всё? Лишь этого мы заслуживаем: воды, что может уместиться в ладонях?
Взглянул на девочку — сухие губы потрескались, по уголкам рта скопилась вязкая слюна... Мы договорились поделить всю добычу поровну, так почему мы довольствуемся лишь этим? Сквозь сумрак мыслей заметил, как она наконец воткнула пробку на место и собралась вернуть бутыль.