Любовь к миру — наркотик.
Со понна ик дуно
Вордӥськем музъеме,
Со понна ик мусо
Вордӥськем шаере.
Калыке потӥку
Дорылэсь мӧзмисько,
Вордӥськем шаере
Туж буре ваисько.
Где солнце-скромняга,
Графит в небосводе,
Морщинки и трудяга –
Влюбленные на восходе.
Где довод ласкал краюшку начала,
В далекой избе, где душа замычала.
Глава 2. Скромность да безумство
«Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.»
Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Узник Азкобана»
«— Даже не знаю, на что направить всю эту мощь.
— Взорви вон то дерево.
— Ха-ха! Цыц!»
League of Legends
Всегда ли нужно придерживаться стандартов, строгой структуры, поднимать только вечные темы? Возможно, в большинстве случаев не стоит отходить от лекал, в таком виде, всё-таки, легче потреблять готовый продукт. Возможно, темы, поднимаемые столетиями, быстрее найдут своего читателя, всё же их охват сердец и душ куда шире. Всё возможно. Однако желание выходить за рамки никуда не пропадает, а только всё сильнее возрастает в своей мощи при очередной попытке подавить его. Да и разве это не весело, написать о том и так, оставаясь, однако, в стенах поэтического хаоса, что в результате человек по ту сторону изложенного даже не сумеет прочесть, а тем более понять.
Творить шалости, когда в руке потомок пера, далеко незаурядное дело. Оно вызвало столько восторга у меня, что я был не в силах остановиться на одной работе. Я вдоволь наигрался и со структурой стихотворений, делая читаемое нечитаемым, и с рифмами, переставляя их то туда, то сюда, и с отсылками к существующим и выдуманным личностям, в надежде что хоть кто-то заметит это, ухмыльнувшись, и с темами, раскрывая их таким образом, что в какой-то момент я сам уже не понимал, какую мысль хотел донести.
Я завидую и соболезную вам одновременно. Вы открываете новую главу с несколькими моими поэтически настроенными работы. Удачи в прочтении!
Бесформенный
Будто аморфный, спиваясь жидкостью не Ньютона,
Вечер под солнечным морфием,
а после в космос с Джимми Нейтроном,
И так наивно, по-детски, без скафандра и грубого тона,
Расщепляя байки на элементы меньше протона.
Куда-то туда, в гости к липкой субстанции под гимн профанации
С широкой улыбкой, иллюзорно качаясь на судне,
Словно весь мир не серые будни
А мягкий зефир…
Мое милое существование
Забудь про этот пламенный привет!
Покуда руки-ноги есть,
Будь добр, поглоти сейчас обед.
А завтра новый день,
А завтра хоть сквозь гору, будто Магомет,
Хоть в ангелов пали дробями, незаряженный мой пистолет.
Тут в небе тучи, даже где-то тучки,
Целуют отражение после утренней летучки.
Ах, как же хочется обнять эти колючки,
И быть обласканным скинхедовскими ручками.
Облизывает полночь кое-как часы настенные,
Мне снятся тернии под проповеди колыбельные,
И все эти цвета пастельные… а что?
Пусть унесут подальше в бухты корабельные,
И пробужусь хоть там от тебя отдельно я.
Все убегают, бьются в плечи, будто автогонки,
Шумы за моим телом, как на старой кинопленке,
Раскрою диалог осиротевшему ребенку,
Но в этом нету толка:
Вся жизнь — мираж, в журналах один Толкин.
Я растворюсь, умолкну.
В конце туннеля так заманчиво поблескивает паутина,
В Выборку без компаса и ориентира: Кафка или Лондон,
Под калькой выбитая пломба,
Извините, но идея умертвилась, не достигнув и вершины.
И по кирпичикам, наверно, в ад меня уводит Немезида,
Ну, ладно, буду рад прогулке, а там уж запрошу транзита.
Лишь жаль, что церковь не дитя иврита,
Не рук Паланика создание, а высших сан — архимандрита!
4 по 4
***
Мои стихи — опустошенная обойма,
Глупая невнятная очередная бойня,
И жалок без ножа разбойник,
И одинок пастух без скотобойни.
***
Самый яркий феминатив,
Ярче только глаза Урана,
Называть поэтессой себя — мотив