Автобус притормозил у какого-то навеса. Пьяница попытался встать.
– Это моя остановка. Серж заставил его сесть.
– Твоя остановка – так остановись! Подумай о моем предложении! В мире все больше стрессов. Мама с папой работают, снимают с себя последнюю рубашку, чтобы выплатить проценты, бегают на родительские собрания, а по выходным пытаются сделать ремонт, который по телевизору казался таким простым! Вот она, взрослая жизнь. «Черт возьми! Ответственности все больше и больше! Может, если работать усерднее, станет легче… Нет, теперь еще хуже и… О боже! У меня инфаркт!» – Серж схватился за грудь и упал в проход, где застыл в полной неподвижности. Алкоголик наклонился над ним.
– Живой?
Серж вскочил, как неваляшка.
– Мертвый, блин! Что это за жизнь? – Серж многозначительно кивнул. – Тут являюсь я. И даю им возможность на миг вернуться в детство – за определенную плату. Рынок созрел: взрослая жизнь стала навязчивым желанием…
Мимо остановившегося автобуса пронесся золотистый «бьюик-ривьера» тысяча девятьсот семьдесят первого года выпуска. Коулмэн докуривал косяк, напевая фальцетом: «Hmmm, hmm-hmm, hmm-hmm, fruit juicy. How’d you like a nice Hawaiian punch?..»*
* «Хм-м, хм-м-м, хм-м-м, фруктовый и сочный. Не хочешь ли классного гавайского пунша?..» Песенка из старой рекламы.
Коулмэн засунул руку под сиденье, нащупал банку пива и пустую кружку из универсама – с рекламой Гарри Потте-ра. Затем налил пиво в кружку, чтобы незаметно употреблять алкоголь за рулем. Тот, кто нагибается и прихлебывает из банки тайком, опасен на дорогах.
«Бьюик» выехал на Ки-Ларго по средней полосе. Мимо пламенеющих делониксов, бесчисленных красно-белых дайверских флагов, стен, расписанных под коралловые рифы, декоративных цементных скалярий, бетонных акульих челюстей, в которых могут фотографироваться туристы, рыбного ресторана с каменными столиками, знаменитого «Карибского клуба», не менее знаменитой яхты из фильма «Африканская королева», дюжины тики-баров, лавки сувенирных раковин, магазина спиртных напитков, офиса страховой компании и стоматологической поликлиники. На стоянке у заколоченного досками торгового центра собиралось третьесортное карнавальное шествие. Далее по курсу – ржавое колесо обозрения, палатка для игры «Забрось шарик в аквариум», игровые автоматы-краны, хитро настроенные так, чтобы никто не вытащил приз.
По дороге вяло брели апатичные клоуны. За пагубную страсть к алкоголю и прочим дурманящим веществам их исключили из престижного циркового колледжа братьев Ринг-линг в Сарасоте. На коврике перед несостоявшимися артистами сидели зрители: три дошкольника. Мистер Тыква начал жонглировать двумя мячами. Дети встали и ушли. Мистер Тыква сунул мячи в карман. Подошел еще один клоун, и оба печально проследили взглядами, как дети заходят в салон компьютерных игр.
– Пошли надеремся, – сказал мистер Тыква.
– Охренительная мысль! – ответил дядя Шаловливые Ручки.
Клоуны спрятались за цистерны с пропаном. Мимо них проехал рейсовый автобус. Заднее окно было открыто, и кто-то бренчал на гитаре.
Серж перестал играть и уставился на алкоголика.
– Все началось в ресторане «Маргаритавилль». Я заказал на обед «райский чизбургер». Думал, раз о нем пел Баффет, это самый лучший чизбургер в мире. И знаешь что? Он был несъедобным. Как подошва от кедов! Более того, там не оказалось маринованного огурца. А у Баффета он в каждом припеве. Я слышал тысячу раз! А в моем долбаном чизбургере? Думают, мы не заметим. Зря надеются!..
Алкаш опять попытался встать.
– Мне бы выйти…
Серж силком усадил его обратно.
– …подходит официантка. Я заглядываю под тарелку. Она спрашивает, все ли в порядке. Я говорю, мол, огурца нет. Ставлю чизбургер на ребро и заглядываю внутрь, как в бумажник. Она мне говорит, что их делают без огурцов. Я говорю – с. Она говорит, в меню этого нет. Я говорю, видел я ваше меню, но из песни слов не выкинешь. И мы начали орать. Точнее, я начал. Стол почему-то перевернулся. И угадай, кто остался виноват? И вот четверо громил размером со шкаф тащат меня к двери, а я кричу другим посетителям: «Позовите Джимми! Пусть кто-нибудь позовет Джимми!» Я лечу спиной на тротуар, начинка от чизбургера падает на грудь, а потом в меня швыряют булочки и все остальное – омерзительная сцена… Увы, «Маргаритавилль» совсем прогнил…