Когда старик ушел, я не спеша побрел домой, заложив руки за спину и глядя на круги, идущие по воде. Я был так поглощен образами, витавшими над Бёвроном, что забыл примечать дорогу, как вдруг услышал свое имя, долетевшее с того берега; я вздрогнул, голос был мне слишком знаком… Оказалось, что ноги сами принесли меня к дому, только он находился на противоположном берегу реки! Моя нежная голубка, стоя у окна, показывала мне кулак. Я сделал вид, что не замечаю ее, устремив взгляд на реку, но, веселясь в душе, видел ее перевернутое отражение в зеркале речной глади: она бесновалась и размахивала руками. Я не отвечал, но мой живот ходил ходуном от еле сдерживаемого смеха. Чем больше я смеялся, тем глубже она погружалась в воду, а чем глубже она уходила в воду, тем смешнее мне было. Наконец, она в ярости захлопнула дверь и окно и, как фурия, выскочила из дому с тем, чтобы бежать ко мне… да, но для этого ей пришлось бы перелететь через реку. Она стала метаться: направо? налево? Мы оба находились между двумя мостами… Она выбрала пешеходный мостик справа. Я же, увидев, какое решение приняла она, естественно, метнулся в другую сторону и перешел на тот берег по большому мосту, на котором все еще в одиночестве, как цапля, стоически торчал Гаден, находившийся там с самого утра.
И вот я дома. Уже наступила ночь. Как так получается, черт возьми, что дни пролетают столь незаметно? Я, к счастью, не Тит42, этот бездельник из Рима, который то и дело хныкал, что теряет время. Я-то ничего не теряю, я доволен своим днем, я его заслужил. Да вот только мне бы хотелось, чтобы каждый день был вдвое длиннее. Одного обычного дня мне слишком мало. Стоит мне приложиться к бутылке, как она пуста; знать, с трещиной? Другие потягивают свое винцо, и оно не кончается. Может, у них бутылка побольше? Черт побери, это была бы такая вопиющая несправедливость, что и сказать невозможно! Эй, там, наверху, трактирщик, отпускающий жизненную влагу под вывеской Солнечный диск, отмеривающий день, отмерь же мне полной мерой!.. Да нет, что я, право! будь благословен, Господи, Ты дал мне способность вставать из-за стола голодным и так любить день (ночь тоже неплоха), что мне все мало!.. Как быстротечен апрель! День только начался и вот уже его нет!.. Неважно! Я насладился сполна и упился допьяна. Нацеловался твоих грудок, апрельская худышка-малышка, грациозная дочь весны… А теперь твоя очередь, ночь! Приветствую тебя! И приемлю. Каждый в свою очередь! Ляжем вместе… Ах ты, черт, но с нами, кажется, ляжет еще кое-кто… моя старуха возвращается…
V
Ласка
Тому три месяца я получил заказ на изготовление посудного шкафа с большим поставцом для замка Ануа; чтобы приняться за работу, мне нужно было еще раз взглянуть на замок и место в нем, отведенное шкафу. Ведь предмет мебели все равно что фрукт, который не существует отдельно от дерева – каково дерево, таков и фрукт. И слушать не хочу о красоте, которая везде придется к месту и будет сочетаться с любой обстановкой; это все равно что девка, готовая пойти с тем, кто больше платит. Площадная Венера, не более того. Для нас, мастеров, искусство – это родной человек, гений места, друг, приятель, оно лучше нас выражает то, что все мы чувствуем; искусство – это домовой нашего жилья. Хочешь узнать, каков он, взгляни на его обиталище. Лары созданы для человека, а произведение искусства – для места, которое оно собой заполняет, придавая ему завершение. Прекрасное – это то, что всего прекраснее на своем месте.