Вот так вот. В любом деле нужно усердие, умение ждать, но и без случайностей не бывает. Можно много времени потратить на возможность входа туда, куда очень хочется попасть, а можно познакомиться, хотя в моем случае это вряд ли случайность, и попасть в нужный круг быстрее.
Обычно выходные я проводил в городе, работал, гулял по Центральному парку, в чем была даже необходимость, пару раз был в гостях у Майкла, познакомился с его семьей.
Поездка попадала на первую субботу лета. День выдался солнечный и утреннее солнце, с утра заливало комнату, извещая, что день будет жарким. Позавтракав у себя дома, я не стал строить планы относительно встречи, так как не знал, кто там будет, и что вообще будет происходить.
Вначале четвертого я сошел на небольшой станции; машин было не много, и одна явно выделялась среди других своей новизной и дороговизной. Я подошел, назвал себя, водитель положил сумку в багажник и мы отъехали от здания вокзала.
От станции мы ехали по асфальту, но вскоре свернули на второстепенную, покрытую гравием дорогу. Она была извилистой и проходила между деревьями, крона которых утопала в листве, сквозь которую редкие лучи солнца пробивались до дороги. Машина подъехала к отрытым воротам, столбы которых были увиты плющем, и мы въехали на территорию, где моему взору открылась усадьба. Как только водитель остановил машину у подъезда, из двери дома вышел мужчина и замер, следом вышел Фил.
— Добрый день, Жан! Рад вас видеть в своем скромном жилище, — приветствовал он, как только я вышел из машины.
— Скромность вас точно украшает, — ответил я. Конечно, возможно я был не прав, и надо было быть более скромным при разговоре, но здесь не кабинет, да и отношения лучше выстраиваются в непринужденной обстановке. В высших кругах оценят, что ты не человек второго сорта, да и не был я его подчиненным.
— Билл, — обратился он к стоящему на ступеньках мужчине, — отнесите вещи Жана в его комнату.
Водитель достал из багажника сумку и передал Биллу.
— Вы не устали? Здесь не далеко ехать.
— Даже не успел.
— Тогда пойдемте за дом, у нас сегодня небольшая компания, будем отмечать наступление лета, — он открыл дверь, и мы вошли в холл. Справа, почти под лестницей, стол, рядом полукруглый диван. Широкая лестница вела на второй этаж, на стене, вдоль лестницы висели картины. Справа и слева были массивные двустворчатые двери. На стенах, от дверей также висели картины.
— Если не возражаете, то мы осмотрим картины позже, а пока я вас познакомлю со своими друзьями. Обед будет в семь часов.
Мы прошли по паркетному полу, и вышли на задний двор, где возле бассейна расположились двое мужчин и три женщины. Справа от шезлонгов стояла тележка с напитками, возле которой стоял мужчина. Услышав нас, он повернулся, взглянул и вновь отвернулся, разглядывая бутылки, раздумывая, что налить. Когда мы подошли Фил представил нас:
— Представлю вам своего нового знакомого, знатока искусства — Жан Марше. Он не так давно в нашей стране и у него еще свежий вкус из Европы. Прошу не обижать.
— Вкус либо есть, либо нет, — буркнул мужчина, повернувшись от тележки. Он был примерно одного возраста с Филом, но худощав, гладко выбрит. Узкое лицо, глаза чуть на выкате, с пышной шевелюрой волос. Лицо немного бледное, загар не пристал к нему, и красок на лице было мало. Но в его кажущихся простых, бесцветных глазах пряталась жизнь, в них проскакивали лукавые искорки, при том в самой глубине его газ.
— Стив, ты не прав. Он не всегда такой угрюмый, — пояснил мне хозяин. — Напускает на себя строгость, но на язык злой. Это Стив Картер — известный журналист и телеведущий, а по совместительству мой друг детства. Вы его видели по телевизору?
— Я мало смотрю телевизор, особенно шоу.
— Это правильно, — поддержал меня Стив, — там веселого очень мало.
— Стив, как всегда очень подозрительно относиться к новым людям, или пытается таким казаться.
— А как иначе! Того и гляди ляпнут что-то глупое, а так хочется услышать умную, если уж не мысль, так хоть фразу и увидеть умное выражение лица. Смяться — это вообще редкость. Разве только над вами сенаторами. Вы порой такое скажете или такой принимаете закон, что остальной части населения остается только смеяться.
— Или грустить, — заметил я.
— О! Вы умеете ловить мысль!
— Ну, что вы, я их только улавливаю.
— Нашли общий язык, — сделал вывод Фил.