На другой день я извлек информацию из контейнера и дома расшифровал ее. В ней сообщалось, что по информации нашего агента в США, стало известно, что «крот» ФБР в Москве известил, что имеется утечка данных о планах правительства США по их действиям в Европе и Азии. В разработке материалов принимает участие и компания «Метроном», откуда возможно и произошла утечка. В этой компании работал наш агент, которого я не знал. ФБР активизировало свою деятельность и мне предстояло проверить, насколько велика опасность над агентом, проанализировать ситуацию и обеспечить его прикрытие.
Теперь становилось понятным решение Центра направить меня в Штаты. Моя информация была важна, но потенциально я должен был при необходимости обеспечить прикрытие нашего агента. Видимо агент дает ценную информацию. Я же был потенциально зарезервирован для решения оперативных вопросов, и ясное дело — не светиться.
Уже то, что свою основную функцию я выполнял, то если потребовалось мое вмешательство, значит больше некому.
Ну что же, надо начинать работу в этом направлении, что было сложно, так как я не знал, кто наш агент.
Ничего себе совпадение — подумал я. Я сжег записку. Как осуществить задание пока мыслей не было. Во всяком случае, отъезд Брукса в выходные, мог быть связан с этой утечкой. Он хоть и не имел прямого отношения к ЦРУ и ФБР, но видимо поддерживал отношения. Я попытался выстроить цепочку, приглашения меня в «Метроном» и утечкой информации. ФБР начало прощупывать всех, кто имеет отношение к проекту, по которому я и консультировал. Агент должен был иметь доступ к этой информации, иначе откуда о ней узнал «крот», только из полученного донесения. Это может быть и рядовой сотрудник, через которого проходят документы, а может быть и более высокого уровня.
Моя тренированная память начала выхватывать документы, лица. В последнее время данных к сотрудникам поступало все меньше, но тот, кто передавал, владел ею. Я перебирал в памяти встречи, разговоры, совещания. Я стал понимать, почему мне позволили работать именно сейчас. Мое появление должно было отчасти внести смуту, спровоцировать. Никто же реально не знал кто я, а вдруг подставной, и меня привлекли для анализа их деятельности. Я был нужен как катализатор для ускорения выявления агента. Так вброс непонятного в работу, а самим посмотреть.
Прошло еще несколько дней, мой мозг работал на пределе не только по текущим делам, теперь я более внимательно, но осторожно присматривался к людям. В итоге я понял, кто мог быть агентом, и был, в общем, уверен. Это был не рядовой сотрудник. ФБР перекрыв частично доступ к информации, наблюдало за реакцией сотрудников. Они сжимали информационное поле, то вокруг одного, то вокруг другого.
Агент вел себя достойно, не паниковал, но на совещаниях его манера меня несколько насторожила. Для неопытного все могло пройти незамеченным. Он задавал вопросы, а если сотрудник на них не отвечал, ввиду отсутствия данных, то приходилось отвечать другому. В итоге он получал все. По должности ему положено все было знать, но его беда была в том, что он спрашивал по шаблону, задавая неожиданный вопрос и ждал ответа, смотря на реакцию.
Я не мог себе позволить недооценить опасность, которой он себя подвергал.
После одного из совещаний я спросил Мура:
— Жесткая манера ставить человека в тупик. Не экзамен же сдают.
— Не обращайте внимания, сейчас все чуть на нервах.
— Всегда?
— Нет, видимо период такой, — уклончиво ответил Мур.
Значит пора ему становиться прежним, — подумал я.
Вечерами я обдумывал ситуацию. Сомнения и тревога сидели внутри. Я прорабатывал множество вариантов, отыскивая оптимальный, при этом я не знал, что думает и знает ФБР.
Принцип выявления агентов во всех разведках похож, отличие в деталях.
Первое. Производится сбор документов, по которым можно понять, что агент имеется. Определяется круг и обращается внимание на появление дополнительных денег; лишние вопросы; беспокойное поведение, подслушка, если необходимо; вынос документов, отклонения в поведении. Если три факта имеют место это повод для более пристального внимания. Второе — провокация. Подстава с документами. Здесь сложнее они сами готовили их.
Третье — «фильтр» или «сужение круга». Подозреваются все, кто может быть под подозрением, и круг начинает сужаться. Из всех вариантов, на основании того, что сотрудники стали ограничены в получении данных, ФБР видимо выбрало «сужение круга».