Это мне напомнило «кольца анаконды». Это сравнение пришло ко мне по двум причинам. Впервые этот термин ввел генерал Джордж Мак-Клеллан, предлагая истощать противника, сужая вокруг него кольца, проводя удушение, истощая его, а второе, что анаконда не убивает жертву ломая ей кости, она постепенно их сужает — удушая жертву. Вот ФБР и старается не делать резких движений, чтобы не сломать системы работы, а снижает поступление информации и присматривает за поведением сотрудников компании. У того, кто ведет двойную жизнь, нервы оголены и он может сорваться в мелочах, а почувствовав к себе внимание, попытаться связаться с Центром.
Значит для того чтобы ослабить хватку необходимо было дать ФБР что-то отвлекающее, преподнести, что информация могла уходить не обязательно из «Метронома», а значит размыть по иным источникам, где она могла всплыть. Надо сделать точечные удары, чтобы ослабить хватку, а иначе скандал. Если завтра весь мир узнает о новом высокопоставленном агенте русских, об их фиаско, шпионаже… Стоп! А вот это идея и ее надо обдумать. Рассудок, который неизменно брал вверх, давал отчет о возможных последствиях. Я сконцентрировал свое внимание на внезапно возникшей идее, и какой бы абсурдной она не была, я видел в ней смысл. Кто знает, что от меня ждали в Центре, но я не мог всего предусмотреть.
За вечер я выпил несколько чашек кофе. Цепочка выстраивалась в голове, и ее надо было предложить, а если со мной не согласятся, искать другой вариант. Нужна встреча, как бы это ни было опасно для меня.
На другой день я из телефона автомата позвонил по номеру экстренной связи. В таких звонках все должно быть просто, даже если телефон прослушивается. Меня поймут, а дальше сработает радиосвязь, которая должна быть. Передатчики в любой стране должны регистрироваться, но не в этом случае. Передача информации происходило очень быстро за 10–15 секунд. Ее предварительно записывали на магнитофон, а потом на большой скорости передавали в эфир. Запеленговать такую станцию невозможно. К тому же информацию обычно шифруют или кодируют. Код — это цифра или знак и могут обозначать слово, фразу, а шифр — один знак одна буква. Иногда кодируют, а затем код шифруют, тогда вообще не разобрать. Но это редко делается когда нужно обеспечить быструю передачу. И срочно.
Я был несколько удивлен, когда после нескольких гудков мне ответил женский голос:
— Слушаю.
— Могу я услышать Тима? Это Алекс.
— Мне очень жаль, но нет.
— Почему?
— Потому что здесь, таких нет, — услышал я сочувствующий голос.
— Извините, значит, я ошибся номером.
Никакого шифра с моей стороны не было, это был сигнал, что мне нужна встреча. Через пару дней я должен снова позвонить и получить ответ, и я его получил, позвонив, но на этот раз ответил мужской голос.
— Слушаю.
— Здравствуйте, я могу поговорить с Брюсом?
— Такого нет. Вы какую последнюю цифру набрали?
— Двойку.
— А надо тройку. Набирайте номер, который знаете точно.
И все. Значит, информация получена, и ответ для меня в тайнике под номером три. Ответ будет положен завтра, потому пока я не позвоню, тайник будет пуст.
На другой день я в туалете одного из магазинов вынул данные. Когда подъехал к дому, уже стало темнеть и, войдя в квартиру, я, задвинув шторы, достал записку. В шифровке сообщалось, что встреча будет в кафе, указывался район и время 14–00. Прибудет известный мне человек.
Теперь надо быть во много раз более внимательным. Причины были. Я никогда не расслаблялся и всегда привык проверять, нет ли хвоста. Слежку за собой я заметил уже на следующий день после начала сотрудничества с компанией «Метроном». Значит, ФБР начало активную проверку всех, кто имеет отношение к «Метроном», и, следовательно, они пока не знают кто агент. Они дали мне возможность войти, и смотрели, с кем я буду общаться, чтобы по возможности смотреть на поведение сотрудников, да и за мной присмотреть нужно. Они выждали, сделали анализ, и пошли на контакт. Вот тогда и состоялась моя встреча с агентами ФБР около дома.
10
Я сидел в небольшом кафе в одном из районов Нью-Йорка, а именно Статен — Айленде. Этот большой остров был малонаселенным и сохранил еще одноэтажные здания. Здесь легче было увидеть, есть ли слежка. Через стекло я смотрел на моросящий дождь, который порывал асфальт, загоняя прохожих в укрытие. Дождь был мелким и не доставлял радости настроению. Народу в кафе было мало и я, заняв дальний столик, мог предаваться своим размышлениям. Время до встречи у меня еще было.