— Вам налить еще? — услышал я голос и, приподняв голову, увидел стоящую рядом официантку: миловидную женщину лет тридцати с каштановыми волосами и выразительными глазами. В руке она держала стеклянный кофейник. Посмотрев, что в моей чашке уже пусто, кивнул головой:
— Не помешает.
Она налила и произнесла: — В такую погоду хочется всегда чего-то теплого, что согреет. Судя по вам, тепла на душе не заметно.
— Я не сторонник ее разогревать, а то, как бы потом не пришлось тушить.
Она мило улыбнулась и ушла, а я, отпив из чашки, снова повернулся к окну.
Время шло. Не так много я мог себе позволить, чтобы его расходовать. Основная задача мне была ясна — обосноваться в США, сориентироваться. Это я выполнил. Теперь появилась еще одна задача. Майкл был прав, сказав, что моя спутница жизни — работа. А как могло быть иначе? Только работа могла показать, что я профессионал.
Допив кофе, и подойдя к стойке, я рассчитался и вышел. Дождь закончился, а время приближалось к встрече. Я хотел издалека посмотреть, кто придет на нее. Самого меня узнать было сложно. Когда после легкого грима я посмотрел на себя в зеркало, то на меня смотрел мужчина в кепке с коротко стриженными усами, на правой щеке у самого глаза, краснел след свежей царапины; ничто так не запоминается, как дефект на лице. Искусству гримироваться меня научили давно, и не раз применял его, опыт был, но важно было не перестараться. Самый минимум. Гримировался я в гостиничном номере, сняв его на сутки. Гостиницу я выбрал маленькую, предварительно проверив, есть ли запасной выход, он был и выход на задний двор. Я открыл дверь, и, не проходя мимо администратора, оказался на улице. Сотовый телефон оставил дома, это только наивные полагают, что если его выключить, то не найдут. Найдут. Кому надо найдут, поэтому со мной не было никаких средств связи.
Я прошел два квартала мимо невзрачных домов и остановился на углу дома, откуда мне хорошо был виден вход в кафе, где должна состояться встреча со связным.
Без пяти два, возле кафе остановилась машина, и из нее вышел мужчина, не осматриваясь, беспечно зашел в кафе. Я узнал его — это был Алексей. Разумно, он в последнее время и был моим связным инкогнито. Выждав еще несколько минут, и осмотрев улицу, я пересек ее и вошел в кафе. Алексей сидел за дальним столиком, но не у окна. Народ в кафе был.
Я прошел к барной стойке, взял виски и, повернувшись, посмотрел в зал, словно выбирая куда присесть, а потом со скучающим видом человека, которому хочется поговорить, направился к столику, за которым сидел Алексей.
— Разрешите?
Он посмотрел на меня и ответил: — Извините, но я хотел бы посидеть один.
Наш разговор за шумом музыки не был слышен и я, не спрашивая, сел напротив.
— Понимаю, но одиночество только усиливает грусть, а собеседник позволяет от нее отвлечься. Воспользуйтесь таким шансом, попробуйте. Может быть, беседа со мной будет интересной.
Услышав голос, он лишь произнес: — Ну, да, а как могло быть иначе. Глупо чтобы ты был при своем лице. Я как-то не подумал.
— Лицо надо иметь, но ничего, кто-то из двоих должен думать. Сегодня это я, а ты отдыхай.
— Отдохнешь тут.
Под звуки блюза я спросил: — Ты здесь в качество кого?
— В качестве торгового представителя, но под чужим именем. Прибыл на прямую, не было времени через третьи страны.
— Хвост есть?
— Я проверялся.
— Верю, но не доверяю никому в таких ситуациях. Никому и ничему.
— Тебе иначе и нельзя.
— Не будем затягивать время. Ты знаешь того, кому я должен помочь?
— Откуда!
— Тогда знаю я.
— Да ты что! Вычислил?
Я кивнул головой.
— Но это могут сделать и другие.
— Могут, но не все так просто. Если у них нет своего соглядатая, а такого если и не было, то должен появиться, узнать его трудно. Манеру знать. Опыт нужен. Им самим светиться — привлечь внимание, а явного у них ничего нет, только присматриваются. Сам понимаешь, что если ты не знаешь, то я не скажу.
— Меньше знаешь — лучше спишь.
— Верно, но продолжим. То, что я предлагаю можно считать авантюрой, а можно и считать высшим пилотажем.
И я объяснил ему суть операции, которую предлагаю Центру.
— Детали опускаю, — пояснил я в конце. — Их отрабатываю только при разрешении. Вмешиваться мне не надо. Сам буду только наблюдать.
— Не знаю, — потер Алексей переносицу, — согласиться ли руководство. Очень все нестандартно.
— Потому и более реально. Важно насколько ценен человек.