Взгляд барышни объяснил мне кое-что: несчастная воспитательница еще одна ее любимая жертва наряду с экономкой, вроде боксерской груши для снятия нервного напряжения.
Ленна подошла вплотную ко мне, заставив меня отступить, тронула ногой мяч, но смотрела она исключительно на экономку.
— Прямо разбежались все ее наказывать, — сказала она. — Ты кто у нас тут такая, чтобы моими служанками распоряжаться? Моими! Ты, дура из Вельда! У тебя свои обязанности, вот ими и займись! И что случилось, собственно? Она до мячика дотронулась? Я разрешаю ей трогать свои вещи, она пока не осквернила ни одну. Так что успокойся.
Бледное лицо госпожи Тибы пошло красными пятнами. Ей можно было только посочувствовать, по положению она выше любой служанки, а ее оскорбляют при служанке самой, так сказать, низшей категории — несмотря на некоторые подвижки, мое положение в замке оставалось именно таким. Но приструнить ленну, эту будущую княгиню, было, похоже, совершенно некому. И бунтующая барышня откровенно нарывалась, испытывала судьбу, переходя грани, хотя с той же Крысой ее выражения были мягче, по крайней мере, ее она не называла дурой.
— Дана, Дана… — бормотала воспитательница, видимо, позабыв остальные слова.
Да, посочувствовать ей было можно. Но, честно сказать, я не сочувствовала — не такая я, выходит, добрая альтруистка.
Ленна подняла мяч, задержала его в руках, переводя взгляд с детей на воспитательницу, а потом на меня, усмехнулась:
— Ну надо же, как интересно! — и неожиданно бросила мяч сестренке, та не поймала, — лучше учи ее ловить мяч, а то она пока такая же косорукая, как ты! — это тоже относилось госпоже Тибе. — И проваливай. Я расскажу отцу, какая ты лентяйка, за детьми не смотришь, только к моим служанкам зачем-то цепляешься.
Она улыбалась, явно получив удовольствие от разыгранного представления. Госпожа Тиба, подхватив подол юбки, удалилась почти бегом.
— Дин, посмотри-ка на нее, — вдруг сказала ленна, имея в виду, конечно, меня.
Дин послушно посмотрел, как-то вскользь.
— И что?
— Ничего не замечаешь?
Тот лишь пожал плечами.
— Ну хорошо, ступай со мной, — велела она мне.
Я показала на ведра с водой.
— Да брось их тут, и пойдем, — ленна притопнула ножкой.
— Я отнесу. На кухню? — Дин поднял ведра, и его вопросительный взгляд прямо мне в лицо, прямой, а не скользящий, был мне приятен.
Я кивнула — на кухню, конечно.
Все же мне почему-то нравилось не быть для него пустым местом.
Ленна привела меня в просторную комнату с холодным, тщательно вычищенным камином. Еще здесь был огромный стол с письменным прибором, стеллаж с книгами, сундуки я узорчатыми коваными уголками — как же без них. Прибрано и безжизненно — хозяин давно не входил сюда. И портреты на стене прямо напротив стола, около одного из них ленна и остановилась, повернулась ко мне, уколола требовательным взглядом.
— Ну, что скажешь?
Я лишь испытала недоумение — что можно сказать? Портрет женщины. Молодой, красивой, богато одетой — в шелк и бархат, хороший художник искусно передал блеск и рыхлую матовость дорогих тканей. И замужней — потому что волосы закрыты затейливо повязанным узорчатым платком, из-под платка на лоб опущена нить граненых бус с подвеской посередине. Впрочем, волосы не все спрятаны — одна-единственная прядка у виска кокетливо выпущена вдоль щеки, светлая прядка.
И что?
Конечно, ленна не ждет, что я отвечу. Но, определенно, мне следовало что-то заметить. Поэтому я старательно разглядывала портрет и… ничего не замечала.
— Разве ты не видишь, как вы с ней похожи? — на лице ленны появилась разочарованная гримаска, — это моя мачеха, лира Юна, она из Вельда.
Мы похожи? Вот так заявление. Лица у нас совершенно разные, и, кстати, эта лира Юна — просто красавица писаная, ее в кино снимать, высокая худощавая блондинка с совершенным личиком…
А, ну да, высокая худощавая блондинка. Мы с ней не похожи, но одного типа — я тоже довольно высокая, худощавая, сероглазая и почти блондинка, мой собственный цвет волос — очень светлый русый, а нынешний приятный золотистый оттенок — так это я никогда не экономлю на хорошей краске.
— Я видела семейство мельника — не скажешь, что они тебе родня. Ты и на Тибу похожа, верно? — не унималась ленна, — и на моих братика с сестренкой, они оба — в мать. Ты выглядишь, как чистокровная вельдка! Откуда такая внешность у племянницы мельника из лесов Аркарана? Где ты у нас видела таких, как ты? Надо же, как я сразу не заметила!