В помещении будто потемнело, хотя светильники из митлина так и остались стоять у стен. Но сам камень словно зашевелился, подернувшись изморозью. Воздух, выдыхаемый обоими, стал замерзать, тут же опадая снежинками на пол. Ройс видел, как от ужаса расширились зрачки у пленника, слышал, как лихорадочно застучало сердце в грудной клетке человека. Он испугался и даже хотел что-то сказать. Однако поздно… Ройса больше не интересовали его ответы.
Он просто ослабил контроль над тем мраком, что и так рвался на волю.
Слуга закричал в ту же секунду, неестественно повиснув в кандалах с вывихнутыми суставами.
— Прекратите, умоляю! — наконец-то прорезался теперь хриплый, полный боли голос. — Нет!..
Но Ройса это не тронуло. Он предлагал варианты ранее. Выбор совершен.
Куда больше сейчас ему было интересно то, что начало всплывать в голове этого смертника, когда боль ослабила готовность умереть, защищая безопасность хозяйки.
Север… Возможно ли это? Насколько точно ничтожный слуга может ориентироваться в планах Катализы? Что ему доверяли? Насколько можно верить полной убежденности этого пленника, что Герцогиня куда ближе, а не на востоке, как они предполагали? Или, догадываясь, что его могут захватить, Катализа внушила своему последователю ложную уверенность о месте своего пребывания?
Крики и стоны не мешали Ройсу отвлеченно размышлять. Он не обращал внимания на постоянные уже мольбы, хрип и звук, с которым ломались кости в этом теле одна за другой.
Довольно и удовлетворенно урчала внутри него тьма, наконец-то безоглядно упиваясь чьей-то болью. Даже жаль, что ресурсы этого тела скоро не выдержат и сердце просто взорвется от избытка боли, да и внутренние органы уже повреждены полностью…
— Довольно, прошу…
Он слышал ее шаги еще когда Инди была в коридоре. Не сама, в сопровождении всех охранников, которые окружали его жену. Но сюда она вошла одна, остальные не рискнули бы.
— Ты ведь уже узнал все, что хотел? — легко-легко тонкие пальцы легли на его плечо.
Забавно, будто она опасалась, что он не выдержит болезненности ощущения ее истинного касания. Видимо, Инди все еще пугали гематомы, появляющиеся на коже Ройса. Не больше, чем его приводили в ужас следы собственных рук на коже любимой, впрочем.
— Он категорически не соглашается содействовать, — хмыкнув, Ройс отвернулся от корчащегося в муках пленника и, так же нежно перехватив ее руку, поднес ладонь жены к губам. — Не сказал ни слова…
— Ты же все равно выяснил все, что тебе было нужно, — Инди старалась смотреть только на Ройса, и усиленно НЕ смотрела ему за плечо.
Тьма затянула комнату сильнее, словно отделяя их от того, что за его спиной, однако и не скрывая целиком.
— Не совсем. Но не похоже, чтобы он в принципе знал то, что мне нужно, — чуть недовольно, позволив этому раздражению упасть на пленного, вырвав из раздробленной грудной клетки новый хрип, но и краем не затронув всем этим Инди, посетовал Ройс. — И все же кое-что я почерпнул из его головы, это правда. И он точно не стоит сочувствия. Этот человек был готов без всякой жалости убить тебя лишь в угоду своей хозяйке, — он специально не назвал мать Инди по имени, но они оба понимали, о ком речь.
Да и не сделать ударение на случившемся, Ройс не мог — Инди должна была хорошо понимать, что угроза от Катализы еще не исчезла, беспечность он больше не проявит.
Хотя даже Ройс, многое видевший за жизнь и странствия по мирам, не мог уложить в сознании подобную ненависть матери к своим детям и фанатичное желание их уничтожить. Он слабо помнил собственную родительницу, та умерла, когда они с братом были слишком малы. Но он преданно и искренне любил младшего брата, единственного родного человека, и его гибель оставила глубокую рану в душе Ройса. Катализа же посягала на то, что теперь было для него бесценным.
— Тебе не стоило приходить, сияние мое, — ощутив, как она вновь вздрогнула и метнулась взглядом, будто непроизвольно посмотрев вглубь камеры, заметил Ройс.
— Ты… — она замолчала, посмотрела в пол им под ноги, словно слова подбирая. — Хочу быть с тобой и разделить то, что ты берешь на себя… И так слишком много.
Его как пронзило разрядом молнии от этих тихих, явно непросто давшихся ей слов и решения. Разве не за это Ройс и был когда-то покорен принцессой? Безотчетно полюбил за эту преданность, за само то, кем являлась Инди.
А ведь могла оставаться в покоях, наслаждаясь комфортом, спокойствием и тем умиротворением, которое должна была бы получить с возвращением своей силы, разве нет? И страх… Его не было. Ни толики ужаса или дрожи перед тем, кем Ройс теперь был. Только принятие.