После Верба постаралась настроить контакт с Элен. Наверняка она зашла слишком далеко, что девчонка никак не могла ее увидеть. Но через пару же секунд из-за дерева выбежала Элен. Ее лицо было бледнее умершего, а глаза были раскрыты до такой степени, что, казалось, они вскоре станут больше чем само лицо.
- Там… там… - дрожащими губами пыталась хоть что-то сказать Элен, - там… баргест!
Вербу словно ледяной водой облили. Она знала о таких. Это псы размерами с южного дракона. Они двигаются очень быстро и служат только одному хозяину. И самое ужасное – исполнят любую его волю.
Не успев до конца все понять, Верба увидела его. К счастью, ранее с ним видаться ей не приходилось, но она поняла, все, что о нем говорят – чистая, жуткая правда. Его черная шерсть была темнее ночи перед рассветом. Рот с большими клыками был покрыт пеной, а огромные глаза были налиты кровью.
«Что делать?» – задалась вопросом Верба и впервые не нашла ответ. Это животное считалось один из самых жестоких в Кольцаре, и вот оно предстало перед ней! Вербе захотелось убежать, спрятаться, стать тенью, лишь бы выжить!
- Элен, Элен! – звала Верба подругу, которая уже падала на нее. – Ты меня еще слышишь?! Беги, спрячься в пещере! Слышишь?!
- Он ранен…
С этими словами Элен кинулась куда-то прочь, но только Верба развернулась, чтобы убедится, что она ушла, увидела рыжие волосы, которые колыхались на ветру. Элен упала на ближайшем камне без сознания.
Медлить больше нельзя было. Верба побежала прямо к баргесту и, как только между ними оставалось пару шагов, она нагнулась и таким образом оказалась у него за спиной. Верба подбежала к дереву, в котором все еще торчал нож. Она мигом его достала и залезла на дерево. Теперь была надежда на колдовство.
Верба залезла на самую толстую ветку, положила ладони на нее и шептала:
- Maior, Maior!
Ветки дерева зашевелились и начали раздваиваться, расти, увеличиваться. Все их движения привели к образованию небольшого навеса над псом, которые уже догадался, что девчонка скрылась на дереве.
Верба пыталась найти то место, куда был ранен баргест, но все было безуспешно. Вдруг она заметила на его левой лапе яркую голубую чешую. Это странно. Нет, даже не так… Это было неестественно даже для колдовского мира.
Вербе пришла одна оригинальная идея. Сумасшедшая, возможно безнадежная, но единственная идея. Она высчитала момент и прыгнула на пса. Тот начал подпрыгивать, крутиться, пытаясь скинуть жертву. Не теряя времени, Верба занесла нож и воткнула его в баргеста со словами: error illusio. Пес не начал скулить, а только успокоился. Верба протянула нож дальше в сторону, и ее догадка подтвердилась. Шерсть расходилась, словно Верба была портнихой, которая резала ткань.
Вскоре она сидела не на злющей псине, а на драконе, покрытым чешуей морского оттенка. Он понемногу успокаивался и будто после спячки крутил головой, а хвост медленно прыгал со стороны в сторону. Это была иллюзия. Такое колдовство часто используют воры и иногда учителя на экзаменах для учеников. Верба погладила дракона по чешуе, так его успокаивая.
Неожиданно по лесу пронесся шум. Кто-то повторял шепотом, но таким образом, что слышали все жители леса:
- Моника Картэр … Моника Картэр…
Верба перепугано помотала головой, но голос не уходил, а наоборот – ставал громче и громче. Не обращая никакого внимания, девчонка сползла с дракона и мигом подбежала к подруге. Она старалась вспомнить заклинание, которое бы освежило Элен. Но в ее арсенале найти его было очень тяжело.
- Wakey! – вспомнила Верба, но не была уверена в этом заклинание.
После того, как Верба повторила это пару разу, Элен начала понемногу мигать глазами. Подруга облегченно выдохнула и присела рядом. Какой-то странный был день: что не погоня, так обморок.
Верба удивленно смотрела на дракона, который грустно поглядывал по сторонам. Наверное, он ждал хозяйку, которая по неизвестным причинам решила на время превратить его в злющую псину. Вспомнив это жуткое животное, Верба дернулась, словно ее кто-то уколол. Сейчас тяжело было представить дракона в виде баргеста. Его кожа блестела на солнце, как волны океана. Хвост на конце был заостренным, словно стрела, а морда была вытянутой, как у волков, только с длинными усами.
Она практически не слушала, что там возмущалась Элен, ее слух был настрое только на два слова: «Моника Картэр». Это имя будто шумело в памяти, как назойливая муха. Оно было до жути знакомым, словно кто-то вынул его с ее памяти.