Чего бы я хотел для фигурантов преступного умысла?
Они умыкнули три миллиарда. Думаю, этой суммы хватит, чтобы пересадить им большой бракованный кишечник в десять километров изменчивого диаметра со слепым концом. На то, что останется, закатить им серьезный банкет.
Телевизор бубнит про эвтаназию.
ОблЕгчить, облЕгчить, облЕгчить...
Я - за! Хорошо бы осиновый кол.
Опять в телевизоре "взяли пункцию спинного мозга".
Чтоб им самим ее взяли!
Воображаю некое устройство в виде ножного насоса, со шлангом.
Прислали счет за электричество, придется идти разбираться, но независимо от исхода я желаю, чтобы из всех, кто занимается начислениями снизу и до самого верха, соорудили внутриполостную вольтовую дугу мощностью в миллион ватт и превратили в ослепительный пепел с предварительным занесением в разные намагниченные списки и медленным четвертованием.
Мог бы написать небольшой труд: "Сказовые обороты и нарочитая повествовательность как намерение рассмешить".
Но лень - и некогда.
Просто расстрелять.
Вышел в город.
Не стану говорить, зачем и где меня носило, потому что иначе не ручаюсь за себя. Сейчас я достаточно спокоен и хладнокровен, чтобы описать последнюю каплю.
Ею оказалось застекленное чудовище, окопавшееся в Петроэлектросбыте и подобное - да, мне везет на них - пучеглазой собаке из сказки "Огниво".
Страшное существо ковырялось, обслуживая тетеньку, я стоял рядом. Покончив с делом и тетеньку отпустив, исчадие ада обнаружило меня и выставило табличку: обед.
Я желаю, чтобы оно скушало на обед огромную жабу - больную бешенством, подогретую в адском огне и беременную килограммом ядовитой икры.
Я не замечен в сильном сочувствии ЛГБТ-движению, однако меня греют фантазии о содомизации депутатского корпуса всеми четырьмя всадниками Апокалипсиса, а также их конями и ангельскими трубами.
"Девушка возмущенно вытянулась в струнку".
Я вижу, у переводчицы - это женская особь - какие-то странные представления о дамском сопромате и тягучести разных субстанций. Это уже не в первый раз. Вытянуть бы ее саму аристократическими лошадьми. Можно применить пони, чтобы растянуть еще и удовольствие.
Дочура пишет ЕГЭ. Застращали, сволочи! Пиши в клеточки, чернила черные, бутерброд нельзя, сколько раз вышла в туалет - считают и косятся, школа чужая, своих учителей не пускают за порог, найдут телефон - расстрел.
Дорогая власть!
Вот что я тебе пожелаю. Когда к тебе применят колесование, четвертование и волочение, ты получишь мученический билет и отправишься, конечно, на небеса. Но там тебя будет ждать ЕГЭ. Апостол Петр с указкой и милицейским свистком.
Поскольку сдать это дело ты не сумеешь ни при каких обстоятельствах, ад тебе обеспечен. Кочергу затолкают горячим концом, ибо чертям по сараю.
Косить газон - полезное дело, не я ли восхищался английскими парками? Но хорошо бы сделать этому, который за окном, интимную эпиляцию газонокосилкой.
В редакции меня пожурили.
- Вы сделали из дамского порно - казарменное...
Не сдержавшись, я глупо гыкнул, вполне довольный собой.
- Что бы вам такое дать? - задумалась начальница. - Это не то... это снова женщина...
- Кто? - осведомился я. - Автор или переводчик?
- Да обе, - безнадежно махнула рукой та.
Начальница тоже женщина, однако достойнейшая леди, любезная и учтивая, с железом внутри. Она попыталась меня обнадежить:
- Спрос на дамские романы падает! Наелись!
- Как? - изумился я. - Он же только что взлетел? Что же грядет?
Никто не знает.
Фэнтези тоже не актуально.
С кем, действительно, еще не сражались и кого не уестествили?
Будь у меня время и добрая воля, я написал бы два романа, фантазийный и любовный. И все бы в них переставил. В первом волшебный герой перемочил бы всех этих секретоточивых сук. Во втором развернулся бы Чувственный Внутренний Мир, и тот же герой исключительно по любви переебал бы драконов, говорящие пни и воинов тьмы и света.
Приехали электрики, вырубили свет. Сгорел кусок перевода.
Я вылетел во двор, начал орать, лексику опускаю.
Суки такие! Крикнуть было нельзя?