– Но Джейн… – попыталась было уточнить это Дайана.
– Сейчас никаких «но» быть не может, не до того! В общем, перебирайтесь в соседнюю каюту. Не смейте выходить из нее до тех пор, пока судно не встанет у стенки в порту Вальпараисо. Иначе я объявлю команде и сотрудникам лабораторий, что вы, Дайана, больны заразной болезнью.
– Какой болезнью? – с вытянувшимся от удивления лицом спросила молодая женщина.
– Вы влюблены! – с улыбкой ответила Джейн Дюпре и вышла, закрыв дверь.
Зигфрид многозначительно кашлянул и уселся в постели, скрестив ноги.
– Это наш новый судовой доктор, – растерянно сказала Дайана.
– Я уже знаю, она представилась. – Зигфрид улыбнулся.
– Кажется, мы переселяемся в соседнюю каюту, там душ, туалет и прочие радости жизни…
– А… правда то, что было сказано о тебе?
– Что было сказано?
– Что ты влюбилась. Интересно, кто этот счастливчик? Не могла бы ты мне назвать его имя? – пошутил Зигфрид. – Он тут, на судне? Если так, то уточни: в составе команды или в составе экспедиции? Расскажи, если это не секрет, и кинь, пожалуйста, пакет с картошкой!
– Вообще все странно, даже очень… – растерялась Дайана, присаживаясь на край постели, кладя рядом открытый пакет и запуская в него руку. – Ты не находишь?
– Нет, – с набитым ртом ответил молодой человек. – Просто твой отец, пока пил этот вонючий джин, внимательно выслушал меня и, зная несносный характер своего ассистента мистера Садовского, нарисовал мне схему вентиляции в судовом лазарете и объяснил, в какой каюте можно найти тебя. И только после этого отключился…
– Так что, получается, отец все знал?! – ахнула Дайана и подавилась картошкой. – Дай мне воды!
– Воды нет, есть только бутылка шампанского, – выскочил из постели Зигфрид. – Потерпи, сейчас открою!
Пока она сделала несколько глотков прямо из горлышка, он вытащил из очередного пакета отбивную и – о, ужас! – слопал ее без ножа и вилки.
– Зачем же тогда отец рассказывал мне о том, что ты, мол, биоробот, охотник за минами и вообще мутант, то есть настоящее чудовище?
– Обыкновенное дело, пугал тебя! Отцам ведь, уверяю тебя, вовсе не хочется, чтобы их дочери прыгали в постель к первому встречному…
– Разве это я прыгнула к тебе в постель? Отвечай-ка лучше, в чьей постели ты сам находишься?! – Она шутя замахнулась на Зигфрида бутылкой шампанского.
Молодой человек осторожно перехватил ее руку, взял бутылку, сделал глоток и мирным голосом рассудительно произнес:
– Да какая разница, кому принадлежит постель? Вот через час мы будем с тобой лежать в кровати бывшего судового врача в его бывшей каюте. Кто посмеет осудить нас за это? Да никто, кроме самого мистера фон Клюве. Кстати, его переселили в судовой лазарет, а туда наведываются крысы. Они, между прочим, меня и освободили от пут!
– Каким это образом?!
– Перегрызли по моей настоятельной просьбе прочнейший синтетический жгут, которым я был привязан к операционному столу. Если бы не они, опыт надо мной, затевавшийся двумя экспериментаторами, вполне мог состояться. Каково?
Дайана не знала, валяет ли он дурака или говорит серьезно.
– Все шутишь? – предположила она, пристально взглянув на него и усмехнувшись.
– Напрасно смеешься, – обиделся молодой человек. – Вот увидишь, крысы по одному моему слову покинут судно в порту Вальпараисо.
– Ловлю тебя на этом, – сказала она, мгновенно став серьезной. – Вообще-то я никому еще так в жизни не верила, как тебе. Ты – необыкновенный, и я тебя по-настоящему люблю.
– Попробовала бы ты любить меня как-нибудь иначе! – Зигфрид шутливо нахмурился. – Все, не хочу больше объедаться ни отбивными, ни картошкой. Теперь мне нужна ты! Кстати, у тебя волосы цвета консервированной кукурузы. Никогда не слышала в свой адрес подобного комплимента?
Молодой человек обнял ее. И она сама подалась вперед, прильнула к нему, послушно подставив губы. Как же, не слышала! – подумала Дайана по поводу вновь прозвучавшего сомнительного комплимента. Но почему сейчас так приятно и сладко было внимать этим глупым словам? Какой он милый, этот Зигфрид! Как она счастлива в его объятиях, пахнущих жареной картошкой, шампанским и отбивными! И вовсе это никакой не первый встречный, а долгожданный человек. Так что пусть отец не беспокоится…
5
В свете ночника мерцали глаза Дайаны, с интересом слушающей рассказ Зигфрида о необыкновенных событиях. Он удобно расположился в глубоком кожаном кресле. Она уселась на диван.