— Я? Да каким же образом?
— Да потому, что именно вы его там и заперли, с позволения сказать...
Лассаль, прихлебывавший кофе, поперхнулся, закашлялся, стал совсем пунцовым, чуть не перевернул чашку с остатками кофе и вскочил с места, отшвырнув свой стул:
— Убирайтесь! Я не позволю оскорблять меня в своем же доме! Я напрасно принимал вас за друга!
Морозини не двинулся с места и спокойно допил кофе:
— Говорят, правда глаза колет, и вам это должно быть известно, как никому. Чтобы у вас не оставалось ни малейших сомнений в моем утверждении, скажу лишь, что я лично нашел там Адальбера и он сам мне обо всем рассказал.
— Ложь! Откуда ему знать?
— Природа наделила его хорошим слухом, и он услышал, как ваш Фарид болтал с охраной. Не стану утверждать, что ему все это было приятно, но поскольку с ним неплохо обращались, он не слишком обиделся. Вот только он был бы счастлив заполучить обратно свою одежду. Мне показалось, что цвет пижамы, в которую он был облачен, не совсем ему к лицу. Так что если вы будете так добры, то прикажите доставить его вещи в отель, он будет вам крайне признателен.
Голос Альдо, спокойный, но преисполненный иронии, казалось, подействовал на собеседника как успокоительное средство. Лассаль отыскал взглядом в верхнем ящике стола револьвер и с сомнением на него воззрился. Но вскоре он отчаянно вздохнул, отказавшись от намерения пустить в ход оружие. Из чего Альдо заключил, что Лассаль впервые похитил человека и вовсе не собирался убивать Морозини. И, поскольку старик по-прежнему не двигался с места, все еще глядя внутрь ящика стола, он, смягчив тон, спросил:
— Зачем вы это сделали? Ставлю свой венецианский дворец против бамбуковой хижины, что в роли гангстера вы выступаете впервые. Наверняка именно поэтому я так и не получил до сих пор ультиматума с условиями освобождения Адальбера. Так зачем?
Не глядя на Морозини, Лассаль снова уселся за стол, поставил на него локти и потер руками лицо:
— Хотел получить Кольцо!
— Кольцо? А с чего вы взяли, что оно у нас?
— Не принимайте меня за идиота! Вы рассказали мне, кстати с большим искусством, увлекательную историю гибели Эль-Куари, но умолчали о некоторых деталях. Слова, произнесенные умирающим, логически доказывали тот факт, что именно вам он и передал сокровище. Убийцы не смогли доставить Кольцо тому, кто жаждал его заполучить, иначе зачем бы им было бить вас по голове и разорять ваши комнаты в ночь губернаторского приема? Затем убивают Ибрагим-бея и грабят его дом, почти сразу же после вашего ухода. К чему были все эти усилия, если бы Кольцо находилось у них?
— Достаточно разумно, но даже допуская, что вы в чем-то правы, я все же никак не пойму, для чего оно вам, раз вы до сих пор так и не узнали, где находится гробница?
— А кто вам сказал, что я об этом не догадываюсь?
— Никто. Разве что, поскольку Адальбер находился в вашем доме, вы привлекли к этому делу его... Не мне вам объяснять, насколько его знания ценятся в мире археологии и как он относился к вам...
— От этого отношения сегодня, должно быть, остались лишь лохмотья, — с горечью произнес старик. — Я так надеялся, что он не догадается, что его похитил именно я. Но почему же он не доверился мне? — вдруг с бешенством выкрикнул Лассаль. — Мы стали бы вместе проводить раскопки. А может быть, еще не поздно?
Он понизил голос, и во взгляде, обращенном к Морозини, забрезжил луч надежды.
— Давайте я попрошу у него прощения, забудем обо всем, вы снова привезете его ко мне, и примемся за дело?
Решительно, в этом узком кругу исследователей могил царила удивительная беззаботность! Во всяком случае, у Лассаля ее было в избытке. Но, как бы то ни было, пора было наконец умерить его пыл!
— Не торопитесь! Во-первых, у меня нет полномочий вести с вами переговоры от имени Адальбера, я и понятия не имею, готов ли он вас простить или нет. Во-вторых, Адальбер вынужден теперь скрываться. Не забудьте, что есть люди, которые убили Ибрагим-бея и перерыли ваш дом. В-третьих, у него нет Кольца... и у меня, кстати, тоже его нет! — добавил он, тихо радуясь тому, что не приходится слишком уж грешить против истины, поскольку хранительницей Кольца теперь являлась План-Крепен.
Несмотря на то что Анри Лассаль чистосердечно во всем признался, Альдо вовсе не был готов вновь довериться старику. Кстати, Мари-Анжелин с самой первой встречи невзлюбила этого самого Лассаля.
Но тот не отставал:
— Наверное, вы правы! Но скажите мне хотя бы, где он прячется! Я сам соберу его вещи и отвезу ему!