Я и не стала. Зачем? Вместо этого кивнула Валентину. Оборотень притащил из ванной ведро с водой, из кухни - графин и стаканы - и занял выжидательную позицию в компьютерном кресле. А я села на ковер рядом с оборотнем, выдохнула - и решительно положила руки ему на виски.
Пальцы пронзили тысячи крохотных горячих иголочек. И проваливаясь на свою любимую поляну, я успела ухватить за хвост только одну мысль: 'только бы с руками не было, как в прошлый раз. А то опять лечи месяц!'.
Поляна была все такой же. Спокойной. Тихой. Яркой. Радостной и уютной. И уходить отсюда не хотелось. Что-то делать - тоже. Но за спиной послышался стон - и мне пришлось обернуться. Разумеется, Лешка. Кто же еще мог попасть сюда?
Но в каком виде!
Если раньше, в реальности, я видела эту пакость, как черных слизняков, то сейчас они представляли собой совсем другую картину. Плесень. Гниль. Разложение. Трупные пятна. Гангрена. Смешать все это в одном омерзительном котле - и полюбоваться результатом. Я была неправа изначально. Делом этих слизняков было не стянуть на себя все энергетические потоки. Это происходило спонтанно. Аура просто старалась залатать дыры.
А черная сетка?
При ближайшем взгляде оказалось, что это просто - гниение по точкам. Аура просто расползалась в этих местах, как старая тряпка.
М-да. С таким я еще не сталкивалась. А делать что-то надо.
Оборотень лежал на траве и глядел на меня умоляющими глазами. Не считая отчетливо видимой ауры, он выглядел так же, как и в реальном мире.
- Что-то серьезное?
- Да. Но будем лечить, - я храбро улыбнулась. - Только если будет больно - чур не жаловаться.
- Не буду, - оборотень улыбался, а губы у него были совсем белыми.
Надо справиться. Но как?
Есть ли молитва об удалении плесени?
Если и есть - я ее точно не знаю. Не готовилась.
Я попробовала пальцем дотронуться до одного из плесневых пятен. Хоть прикинуть, что они из себя представляют. Дыры там, или что-то другое?
Ай!
Больно, мать их плесенью!
Палец словно обожгло кислотой. Но я мужественно продолжала держать его на том же месте. Пятно было попробовало переползти на меня, но куда там! Бодренько доползя до середины пальца, оно, такое впечатление, принюхалось - и так же быстро сползло обратно. А потом попыталось удрать из-под руки.
Боится?
Или...
И не давая себе даже минуты на размышление, я накрыла рукой мерзкое пятно.
И взвыла в голос от боли. Было жутко неприятно. Словно рукой попала в концентрированную кислоту. Или что-то еще такое же едучее. Ну да ничего. Справлюсь. И я накрыла второй рукой второе пятно.
Я шептала первое, что приходило в голову, а сама вела руками по Лешкиной ауре. И накрывала одного 'слизняка' за другим. Они бились, пытались сгрудиться в кучу, уползти, но я храбро ловила их - одного за другим - и стискивала, что есть силы. Ощущение было такое, словно тискаешь живого слизня.
Проходило несколько минут - и эта гадость растворялась под моими руками. Пальцы щипало, ну да ладно. Не в первый раз. Справлюсь.
Слова как-то помогали. Здесь все - помогало мне. Я шептала - и отзывался воздух, шелестела трава, водили ветками деревья, щедро делясь со мной силой. И становилось спокойно и уютно. Даже когда руки огнем горели. Здесь я - дома.
Сколько прошло времени? Много? Мало?
Я не знала.
Но зато Лешка был чист, как свежевыпавший снег. И я кое-как потянула его обратно в реальность.
Безумно хотелось остаться на поляне. Лечь прямо в высокую траву, глядеть, как колышутся под ветром солнечные головки одуванчиков - и ничего не делать. Ни о чем не думать. Но я знала - нельзя. Сейчас я потратила много сил. Если я останусь здесь, восстановление пойдет намного медленнее. А если я приползу сюда вконец израненной и ослабленной - это меня просто убьет.
Даже не убьет.
Я просто останусь здесь навсегда. Прорасту. Пущу корни. И буду глядеть на пришедшего к лесному озеру очередного волшебника сотни лет спустя. Шелестеть листвой и тянуть руки-ветви. Нельзя сказать, что меня пугает такая перспектива. В смерти пугает - неизвестность. Или то, что нас потом уже не будет. А чего бояться мне? Это ведь все равно буду - я. Просто меня уже ничего не будет волновать.
Ладно! Не время для таких мыслей!
Я собралась - и вывалилась в реальность.
Мы лежали на ковре. Вдвоем. И даже в обнимку. Мои руки весьма интимно находились на теле оборотня. Одна - на плече. Второй я крепко сжимала его запястье. И тянула за собой. То есть это на поляне - за собой. А здесь - просто на себя. М-да.
Я тут же разжала пальцы - и отвалилась.
Кто-то (разумеется, Валька) ловко приподнял меня с ковра - и к моим губам поднесли здоровущую чашку крепкого и сладкого чая. Я выхлебала ее в три глотка, обожгла язык и попросила еще.
Получила еще чашку, выпила чуть помедленнее - и подмигнула оборотням.
- Ребята, перетащите меня в спальню - и больше я вас не держу. Дверь отлично захлопнется сама. Я отосплюсь - и вечером приползу к Мечиславу с отчетом.
- Позвонишь мне - я за тобой приеду.
Валентин подхватил меня на руки и потащил в спальню. Я вздохнула. Если бы это был Даниэль...
Впрочем, страдать особо не получилось. Страдать хорошо, когда ты сытый, выспавшийся и довольный жизнью. Вот как разные аристократы. Чего у них были популярны самоубийства? А делать им было нечего - вот и все. Зажрались. Живет какая-нибудь фифа или... Как это в мужском роде? Фиф? Фифун? Фифон? А, не важно. И все у него есть, включая кобылье молоко и трусы с лампасами. Чего еще пожелать? Ясное дело, адреналинчику. Нервишки пощекотать. Вот тебе и дуэли и самоубийства. А почему не было самоубийств среди бандитов, нищих, воров... да вообще в бедных кварталах?
Потому что.
Когда целый день ишачишь ради горбушки хлеба - и думаешь, чем детей накормить - некогда раздумывать. Работать надо.
Это я к чему?
А к тому, что у меня тоже не получилось страдать. Я заснула - а еще вернее сказать - вырубилась, прежде чем моя голова коснулась подушки.
Сссила, сссила, сссила, восссхитительная сссила, текущая ко мне, наполняющая меня...
Это создание даже отдаленно не похоже на человека. И мысли его идут другими путями. Сейчас для него важно только одно - и оно нежится в потоке прибывающей со всех сторон жизненной энергии.
Как хорошо, что я уссспел рассскинуть сссети...
По крохотному кусссочку жизсссненной сссилы от каждого человека, попавшего под удар моих щупалец, теперь ссстанет моей сссилой. Мне надо очень много вернуть... я многое потерял зссса время зсссаточения....
Набрав же хоть немного сссилы, я сссмогу возсссдейссствовать на нынешнего владельца моей тюрьмы.