Но Катерина настаивала, чтобы он еще и на эти памятные встречи по обсуждению интерьера приезжал вместе с ней!
Поскрежетав зубами и разогнав немного дым, Владимир встал с кресла и с наслаждением потянулся. Затем схватил телефон и набрал нужный и очень важный номер.
— Hello, Vladimir, — отозвались на том конце провода.
Апрель носился по городу с банкой зеленой краски в одной руке и белой — в другой. Листик, еще один, а вот тут сразу три — нежная зелень на городском холсте появлялась с невероятной скоростью. Небрежные мазки — и вот деревья, словно невесты, красуются в кружеве лепестков. А апрель уже бежит за желтой охрой и кармином — рисовать, рисовать одуванчики и тюльпаны!
Лера вместе со своим лупоглазым «Матизом» стояла в пробке, выставив по-летнему оголенный локоть в окно, чтобы солнцу всего лишь кончиками пальцев было удобно делать легкий разогревающий массаж, нанося при этом первый апрельский загар.
Первая передача. Метр вперед. Тормоз. Из левого ряда вынеслась «четверка»-баклажан, из открытого окна которой валил сигаретный дым, доносился кашель и жизнерадостное пение: «Будь со мной, будь со мной, будь со мной всегда ты рядом…»
Лера дернулась, продвинувшись еще на три метра. Вчерашний визит бывшего любовника потряс ее не хуже, чем землетрясение — многострадальную Японию. Что ему нужно? На самом деле? Во вновь вспыхнувшую любовь она не верила. Тогда что?
Не местная, не богатая, не слишком красивая — у нее, у Леры, сплошные «не»! Где тут «да», спрашивается?!
— Привет, Лерусь, как ты, маленькая? — позвонил отчим, и Лера поспешно заверила его, что у нее все отлично, как всегда — лучше всех!
— Заедем с мамой в гости на обратном пути, так что жди! — заявил он, а Лера мысленно застонала. В гости! Представила, какое впечатление на них, накатавшихся по Европе, произведет ее жилище! Придется все-таки затянуть ремешок потуже, чтобы купить новый диван…
Она глубоко вздохнула. Судя по всему, следующим этапом будет затягивание ремешка на шее…
What the fuck… — примятая «Славута», управляемая молодым нахалом, присела рядом, громко демонстрируя музыкальные пристрастия владельца.
«Согласна» — повторяя ритмичный припев, кивнула Лера, поскольку переведенная фраза «Что за х…» так и крутилась на языке, особенно со вчерашнего дня.
— Юль, я задерживаюсь, — она схватила мобильный, чтобы предупредить подругу. — Скажи Карине…
— А ее нету! — радостно перебила Юлька. — Ко мне тут сестра заехала, я тоже ненадолго отчалила…
— Ладно, — Лера отключилась, сосредоточившись на дороге — впереди маячила белая и очень дорогая задница «Лексуса». «Будь со мной, будь со мной…» — неслось и оттуда.
«Нет уж, лучше не с тобой, а тебя объехать», — она покачала головой и включила поворот.
Ирка выбрала себе эскимо с курагой, а Юля — шоколадный рожок со сгущенкой.
— Ням-ням, — сообщила Юля сестре, примериваясь к верхушке. Ира величественно кивнула.
Юля, урча от удовольствия, откусывала сверху шоколад вместе с маленькими кусочками пломбира и замирала, ожидая, пока он растает во рту. Нельзя откусывать и глотать большие холодные куски — вообще вкуса не почувствуешь!
Затем обгрызла кромку вафельного рожка, все еще покрытую хрустящим шоколадом с орешками, до тех пор, пока не показалась сливочная мягкость сгущенки.
Причмокивая и наслаждаясь густым вкусом, девушка слизнула сгущенку, а потом снова принялась за рожок, кусая равномерно по мере исчезновения, ведь самое вкусное в таком мороженом — это кончик вафельного рожка, в котором всегда лежит кусочек шоколада…
«Ирка же никогда меня не слушает и считает, что она одна знает, как лучше есть мороженое! Вон, идет, шустро работая языком, словно кошка, у которой в хозяйстве пять котят. Или даже семь!» — думала Юля, неодобрительно косясь на сестру.
— Ириш, что это? — странным голосом произнесла она, показывая пальцем на лобовое стекло, как только они подошли к машине. Юля даже и не заметила, как рожок выпал из руки и застыл у ног грустной и унылой коричневой лужицей. Не будет шоколадки в конце…
— Совсем охренели? — нахмурилась более крепкая Ирка, успевшая доесть свое мороженое и даже вытереть руки.
Отодвинув Юлю в сторону, она приблизилась к «Пежону». На лобовом стекле чем-то красным было написано: «Юля, ты дура, отстань от меня! Борис».