Ужасно болели вывихнутые плечи, но Лера терпела. Зная про выходки мужа, она понимала, что это еще не та боль, при которой надо кричать и плакать. Та еще впереди.
Автомобиль дернулся и затих.
— Приехали! — раздался голос, с двух сторон резко распахнулись двери, и Леру вытащили наружу. — Давай, двигай! — ее подтолкнули вперед.
Чем-то нестерпимо воняло. Осторожно перебирая ногами, она нащупывала пол, но сзади все время кто-то толкал в спину, и, не успев отреагировать на порожки, Лера упала, больно стукнувшись коленями и щекой.
— Да я понимаю, что тебе не терпится завалиться, но ты уж потерпи, сучка! — гнусно заржал один из преследователей и грубо поднял ее на ноги. — Иди-иди, почти пришли! Ох и вонидлос!
Лера слышала топот ног и все пыталась определить, сколько же их. Выходило, трое или четверо. Многовато. А они с Володей еще и связаны…
— О-па! — мешок стянули, и Лера потрясла головой, стряхивая мешающие волосы, и сразу же увидела Владимира — рот так же, как у нее, заклеен плотным скотчем, но глаза были злющими. Впрочем, пластырь сорвали в следующий момент, и Владимир тут же потребовал объяснений:
— Вы охренели, мать вашу!
— Дядя, ты зря энергию не расходуй, она тебе еще понадобится, — на пол сплюнул один из парней, самый щуплый на вид. В комнате, куда их затащили, были еще двое — один распаковывал какую-то аппаратуру, судя по всему, камеру, второй в сторонке звонил по мобильному, негромко отчитываясь.
— Да, Борь, все о'кей, — незаметно оглядываясь, услышала Лера.
Помещение было довольно темным, поскольку небольшие замызганные окна под самым потолком не пропускали света, а две голые лампочки скорее создавали удручающий декор, чем светили. Сквозняк гонял по полу обрывки каких-то тряпок и бумаг, и запах старости и затхлости вносил свою лепту в тщательно сооруженную запустением мрачность.
— Значит, голубки, слушаем меня сюда, — тот, что звонил, взял инициативу в свои руки. — Дядя любит тетю, мы сымаем кино, потом везем вас, где взяли, и все довольны. Понятно излагаю? — он весело посмотрел на Леру, потом на Владимира.
— Я тебя убью, — пообещал тот, но парень ухмыльнулся и достал пистолет.
— Посмотрим, — мерзко улыбнулся он, а Леру затошнило. Что все это значит?!
Немного утешало то, что среди парней, которые все трое являлись среднестатистическими гопниками, не было бывшего мужа. Он только руководил подонками, а сам остался там, у Володиного дома? Почему не поехал? Лера не очень-то верила, что тот мог отказать себе в удовольствии наблюдать страдания и унижения. В том, что они вот-вот последуют, сомневаться мог только очень наивный человек, а Лера наивной давно уже себя не считала.
— Давайте, раздевайтесь и — вперед! — махнув пистолетом, приказал парень, а Владимир, зарычав, кинулся на него, вот только остальные двое быстро схватили его с двух сторон, а в грудь уперся ствол.
— Послушай внимательно, дядя, — осклабился похититель и надавил пистолетом сильнее. Владимир тяжело дышал, глядя с ненавистью. — Если ты будешь так плохо себя вести, я буду вынужден сделать в тебе дырку, а лучше даже две, — он горделиво посмотрел на сообщников, призывая оценить юмор. Парни оценили, пошло посмеиваясь, но отморозок подал им знак, и подельники замолчали.
— Но кино мы снимем все равно, вот только вместо тебя уже будет кто-то еще. Вот, Гнилой, например, — и он кивнул на другого, с плохими зубами. Тот осклабился и ущипнул Леру за грудь. Она вскрикнула, а Владимир громко рявкнул:
— Не трогай ее! Хорошо! Хорошо, я сказал!
— Руки мы вам развяжем, чтоб было, чем лапать, но помни про дуло! Малой, давай, — ублюдок с камерой кивнул, и Лера заметила красный огонек. Она судорожно вздохнула, глядя, как освобожденный Владимир скинул куртку и теперь медленно снимает свитер. Лера потрясла затекшими руками, с которых Гнилой уже снял ремень, и несмело стащила свою куртку тоже. Владимир незаметно ей кивнул, неотрывно глядя в глаза.
— Вот и умница, сучка! Давай! Больше жару!
Леру трясло, как в лихорадке, но она сняла блузку и держала ее в руках, словно слабую защиту.
— Эй, лифон тоже сымай! — прикрикнул парень с пистолетом, и Малой с камерой подлез ближе в ожидании пикантных подробностей. — Вот сюда повернитесь-ка! Благодарочка!
Владимир взял Леру за руки и внимательно, со значением, посмотрел в глаза, словно хотел что-то сказать.
— Федор Михалыч, ты понял юмор? Вот я что-то не пойму… — пробормотала она, вспомнив почему-то фразу из Юлькиного фильма. Вот уж юмор так юмор…