— Ничего, сама справлюсь, — отказалась я. Удивительно, но его излишняя забота начала немного раздражать.
Я взялась за рамку зеркала и визгнула от боли: руки словно окунули в раскаленную магму. Я отскочила к стене и прижала к груди ладони.
— Ангелина, что с тобой?! — Дайя бросился ко мне, — покажи руки.
Парень отодрал мои ладони и развернул их вверх. Кожа выглядела таким образом, точно на нее вылили серную кислоту. Но и это не было самым страшным зрелищем. Мы с Дайя не отрываясь наблюдали за тем, как постепенно сходили покраснения и кожа заживала на глазах.
— Я вправду оборотень, Дайя… — начала я бессвязно бормотать. — Все сходится. Бабушкино зеркало в серебряной оправе… Мои раны моментально заживают… Я скоро превращусь в животное… Я…Я…
— Я не допущу этого, мы что-нибудь придумаем… — пытался успокоить меня молодой человек.
— Нет, это неизбежно! Выброс адреналина — и я тоже стану зверем. Дайя, я — животное! — я глядела на свои руки с таким видом, словно сейчас они превратятся в когти и покроются мехом.
— Киса, не сходи с ума. Поедем на Виртус. Там что-нибудь придумают.
— Дайя, ты же сам понимаешь: Фатумы ничем не помогут, — безнадежно ответила я, — да и не должны. Марат передал мне свою учесть — я должна продолжить его миссию. Вот, что он имел в виду. Я должна отправиться за его дневником. Дайя, телепортируй меня к тайнику.
— Киса, хорошо, успокойся, — Дайя усадил меня на кровать и поцеловал в лоб. — Мы обязательно отправимся туда. А сейчас ты должна собраться мыслями. Я здесь приберусь, и мы отправимся в джунгли. Хорошо? — Он говорил так, точно я была какой-то душевно больной или с сильными отклонениями. — Сходи, завари чайку. Я сейчас подойду. Постарайся вести себя спокойно, чтобы мама ни о чем не догадалась.
Я молча кивнула и двинулась в сторону двери, как натолкнулась на маму с Маратом на руках.
— Что случилось? Что за крики и ругань? — тревожно поинтересовалась она.
— Я зеркало разбила, — виновато сообщила я как можно более правдоподобно. — Извини, пожалуйста.
— Боже, только этого не хватало. Только ведь домой приехали, уже катастрофа, — развела родительница руками. — Мама такую истерику поднимет, если узнает. — Потом подумав, добавила: — Если узнает, конечно.
— Ага, «если» — это хорошее слово, — согласилась я, зная отношение Антонины к собственной матери. Именно поэтому зеркало стояло в моей комнате, а нее ее. — Чая хочешь?
— Было бы неплохо. В последнее время у меня жутко болит голова, — запричитала мама. — Странно как-то в последнее время все происходит.
Со дня рождения Марата прошла неделя. Все это время мы с мамой лежали в больнице, восстанавливая силы: она от рождения ребенка, я чисто для профилактики. Наша семейка изрядно потрепала нервы сотрудникам больницы. Не успели мать и ребенок неожиданно ожить, как старшая дочь впала в клиническую смерть. Мое бездыханное тело пытались реанимировать, но безрезультатно. Когда врача забросили попытки измываться надо мной, внезапно я очнулась.
Врачи не отпускали нас, целую неделю заставляя ходить на анализы и всевозможные исследования. В конце концов не обнаружив никаких аномалий, нас выписали из больницы только сегодня утром.
За это время Дайя с Винем успели заменить обратно все дверные замки и стереть руны. По просьбе Марата они также забрали из джунгли Дейну с Ява и привезли к нам.
Все эти перемены случились так внезапно, что мои родители даже ничего не возразили против пополнения в семье. Минь целыми днями пропадал на работе, а потом в больнице, поэтому маленькими оборотнями, в основном, занимался Винь.
— А где Дейна? — спросила мама, укладывая Марата в люльку, и принялась готовить брату смесь.
— В ванной. А что такое?
— Очень странная девочка, — задумчиво произнесла мама. — Замкнутая что ли…
— Да, есть немного, — согласилась я, разливая по чашкам чай.
А что девочке остается делать, если она прожила в джунгли столько лет без друзей и подруг? Единственной компанией оставались домочадцы и бесчисленные книги, на которые не скупились оборотни.
— Слушай, только ты не заметила… — мама осеклась, старательно подбирая слова, — что она тебя вроде… недолюбливает.
— Что? — От напряжения я вздрогнула и пролила на стол кипяток. — Что ты имеешь в виду?
— Я с ней сегодня впервые увиделась, но заметила, что в твоем присутствии она как будто еще больше закрывается… Где, ты сказала, сейчас ее брат?
Я сжала стакан так крепко, что костяшки пальцев побелели. Мы замолчали. Я поняла, что так больше длиться не может.