Да как она вообще посмела назвать своего брата в честь Марата? Да этот человеческий ребенок не заслужил такого!
Опять хлопнула входная дверь. Ну и чего вернулись? Катились бы на все четыре стороны. Опять сейчас пойдет меня донимать?
Стук в дверь. Я так и знала!
— Оставьте меня в покое! — крикнула я, схватив оставленный на полке стакан. Если она сейчас войдет, я кину в нее снарядом. Сверхъестественных сил она уже лишилась, так что будет долго в себя приходить.
— Дейна, это Винь, — услышала я знакомый голос. — Открой, пожалуйста.
Винь? Что он тут делает? Я опустила снаряд и подошла к двери.
— Что ты тут делаешь? — почему-то спросила я.
— Зашел тебя проведать.
Проведать меня? Наглая ложь! Он пришел только ради Ангелины. Небось, послала его со мной посидеть, чтобы совесть не замучила. Я отошла от двери у села подальше от нее.
— Ангелина ушла только что. Вы разве не встретились на улице?
— Встретились, — подтвердил парень. — Она как раз сказала, что ты себя плохо чувствуешь.
И что я говорила? Болтает про меня всякую чушь, будто я одна тут больная и со мной сюсюкаться надо.
— Со мной все нормально. Уходи.
Я понадеялась, что такая грубость его прогонит.
— Слушай, если у человека все нормально, — не обращая на мои слова внимания, продолжил Винни, — он не запирается в ванной и не прогоняет добрых людей, которые пришли к нему.
— Да что ты привязался? — возмутилась я. — В этом доме уже нельзя в одиночестве побыть?
— Я вот тоже хочу в одиночестве побыть, — засмеялся молодой человек. — А давай вместе одиночеством страдать? Гарантирую, намного веселей будет, так что открывай.
Я невольно улыбнулась. Этот Смэш такой странный!
Я уже подумывала открыть ему дверь, как внезапно дверной замок заклокотал, затем в ванную зашел Винь с заколкой в руках.
— Да как ты посмел! — закричала я, бросаясь в его сторону.
— Я стал переживать, что ты от счастья в обморок хлопнулась. Молчишь и не открываешь.
— А вдруг… вдруг я голая была! — принялась я качать права.
— Ну… э-э-э… было бы круто… Я бы за фотоаппаратом побежал, — пожал плечами Винни и, пока я успела дать ему в глаз, продолжил: — Кстати, меня всегда интересовало — когда вы превращаетесь в животных, то одежда остается. А когда превращаетесь обратно — нагишом бегаете по лесу что ли?
Его вопрос заставил расхохотаться. Мне еще никто такие вопросы не задавал. И вообще, что у его парня на уме одни смешные мысли? В голове гуляет ветер, который редко бывает попутным. И улыбка у него невообразимая. Жутко похож на парней из романов, которые я читала раньше.
— Ну, так что? Раскроете секрет фирмы? — напомнил Винь о своем вопросе.
Я ответила, что если обычно совершаем запланированное обращение, то заранее пакуем вещи в сумку или привязываем к поясу. А если экстренный случай, то да, приходится довольствоваться тем, в чем мать родила.
— А почему вам не жить на нудистских пляжах? — внезапно предложил Винни задумчиво. — Выделяться точно не будете. Там все всегда голые ходят. Чем вы хуже?
Этот парень скоро сведет меня с ума своими приколами.
— А этим. — Я вульгарно развернулась к нему спиной и приподняла кофту.
— Вау! — пришел в детский восторг молодой человек. — Красиво-то как! А можно потрогать?
Никогда еще никто не восхищался моей татуировкой, тем более не называл ее красивой. Это меня сбило с толку.
— Тебе правда нравится татуировка? — мой голос прозвучал как-то наивно.
— Э… ну она в том числе. Вообще-то я про спину…
— Винь! — закричала я и набросилась на него.
Если бы я была в облике ягуара, то точно впилась ему в грудь когтями. А сейчас, находясь в теле хрупкой девчушки, мне лишь удалось повалить его на пол и бесцеремонно усесться сверху.
— Ого, люблю строптивых, — оценил мое поведение Фатум с ухмылкой. — А что ты еще умеешь?
Всю эту неделю, пока семья Катта была занята своими проблемами, за нами присматривал только Винь. Помог обустроиться, показать, что к чему. Познакомил с городом. В этот момент я почувствовала тепло и надежду, что хоть кому-то мы не безразличны.
— Зачем ты пришел? — пропустила я вопрос.
— Я же сказал — тебя навестить, — упорно продолжал свое Винь, затем достал из карманов несколько шоколадных батончиков. — Вот, что значит черная неблагодарность. Ты им сладости приносишь, а тебя на пол сносят.
— Это правда нам? — уточнила я с подозрением, рассматривая гостинцы, которые изрядно потрепались от падения парня.
— Нет, для себя припас, чтобы схомячить за углом в одиночку, — огрызнулся Винь. — Может, слезешь?