– Тебе было тяжело?
– Да, когда они пропали, я учился в аспирантуре. Моя жизнь была достаточно контрастной. Днями я ответственно выполнял свою работу, а потом гулял ночи напролет, – Лев усмехнулся, вспоминая свою бесшабашную жизнь, гонки на спорткаре по ночным дорогам, бесконечную череду авантюрных затей.
– Я нес ответственность только за свою жизнь. После исчезновения родителей все изменилось, дело отца перешло ко мне. И оказалось, что все не так хорошо, как виделось мне. Фирма погрязла в долгах, а качество продукции желало лучшего. Николь еще не достигла совершеннолетия, она нуждалась в опеке. Я пересмотрел приоритеты, университет и праздное гуляние отошли в прошлое. Пришлось восстанавливать наш бизнес по крупицам. Нервное напряжение было сильным, я не мог оставить нас без ничего, и Николь должна была получить хорошее образование. В тот момент моя педантичность сыграла со мной злую шутку, я стал перфекционистом. Это было полезно для работы, но вот в жизни мешало. Например, если я видел несимметрично задернутые занавески, то не мог пройти мимо и поправлял их. Небрежно написанные строки в тетрадях Николь раздражали меня, и я требовал переписать конспекты. В конце концов, я заметил, что окружающие стали бояться меня, так как, смотря на людей, я видел в них только недочеты. Я понял, что наведение порядка приводит к сбросу напряжения, и это нужно только мне, это не несет какой-то исключительной важности. По сути, мне просто не хватало отдыха. Роза тогда постоянно повторяла мне: «Не борись с тьмой, стремись к свету». И я стал приезжать сюда, просто сидел, закрыв глаза, вслушивался пение хора, даже иногда засыпал. В настоящее время я все еще чрезмерно педантичен в некоторых вопросах. И я стараюсь сбрасывать свое напряжение, например, выходя в море.
Варя с беспокойством смотрела на своего собеседника. Ее мысли вернулись в прошлое. Тишина, окна занавешены грязными серыми занавесками, на сгнивших полах разбросаны вещи. Она сидит в углу между батареей и столом и смотрит через грязное окно в голубое небо. Ничего в этом мире больше не существует, нет никаких желаний. День сменяет ночь, потом опять смена суток, жизнь идет и ничего не меняется для нее. Сначала сообщение, потом настойчивый звонок заставляет ее через боль идти к двери. Брат, именно он тогда не дал ей пропасть в этой грязной квартире. Еще день-два и жизнь ушла бы из ее ущербного тела.
– Теперь тебе лучше? – спросила девушка, смотря Льву в глаза.
– Да, намного лучше, расскажи о себе.
Варя нахмурилась, ведь ее жизнь и была этой самой тьмой. Свет остался в прошлом, а впереди его не было, ей не к чему стремиться.
– А что именно тебя интересует? – спросила она, свесив расслаблено голову на бок и задумчиво посмотрев вперед.
– Что угодно, начни с чего хочешь.
– Хорошо, я попробую. Я, мама и брат жили в городе, в обычной двухкомнатной квартире на шестом этаже. Окна выходили на проспект. Там было очень уютно, в нашей комнате стояли две кровати, стол около окна и книжный шкаф. В зале была большая стенка светло-желтого цвета, диван и тумба с телевизором, который просто отвратно показывал. Мама застилала кровати, подушки складывала в виде горки и сверху накрывала их ажурной накидушкой. И там был запах, запах дома, ни с чем несравнимый, родной. Вечером, втроем, мы выходили на балкон. На нем в углу стоял сундук, я садилась на него рядом с мамой, Павел устраивался на стуле. В одиннадцать вечера в те времена по проспекту не ездило столько машин, сколько сейчас. Дорога освещалась лампами, она была пустынна, и те машины, которые появлялись на ней ночью, были слышны издалека. Я все спрашивала о планетах, солнце и звездах. Мама рассказывала мне обо всем, показывала большую медведицу. Других созвездий она не знала, поэтому я и Павел сами придумали им названия. Как-то она показала нам на две звездочки, они были чуть различимы и находились рядом. Она сказала, что это – я и Павел. И даже если мы уедем когда-нибудь от нее за тысячи верст, она будет смотреть на них и думать о нас так, как будто мы рядом. Потом мы действительно разъехались кто куда. Павел закончил учебу и уехал в Азию, я поступила в университет и тоже покинула маму. Однако я запомнила эти ее слова, а когда возвращалась домой на каникулы, часто видела, как она сидела на балконе, покачиваясь, терла ладонями больные колени и смотрела на две тусклых звездочки.
– Ты скучаешь по ней?
Варя ответила сразу:
– Конечно!
– Если скучаешь, почему не вернешься домой?
Девушка провела пальцами по локтю, обхватила себя руками.
– Паша, я думаю, что он женится рано или поздно, и тогда я буду только мешаться им. Поэтому я решила остаться в Москве.