– Развяжите его! – приказал спокойно Антонио.
Наемники переглянулись, но не спешили исполнять приказ.
– Ну же развязывайте, я сам его убью.
Двое кинулись к цепям. Антонио не всегда был адекватен, поэтому его попросту боялись.
Как только Лев освободился, на его лице появился оскал. На просеке воцарилась тишина. Никто не пытался стрелять в него. Люди опустили оружие, все они смотрели на него не в силах пошевелиться.
– Николь, Пас, закройте ваши глаза и уши и не открывайте их до тех пор, пока я вас не коснусь.
Николь, сжавшись клубком на земле, обхватила голову руками, в то время как Пассанг, зажав пальцами уши, крепко зажмурился. Когда его близкие обезопасили себя, Лев обвел наемников взглядом.
– Вы украли то, что принадлежало мне, и взамен я заберу ваши души! – прошептал он. Зловещая тишина стояла в лесу. Ни зверь, ни птица не издавали даже шороха. Тихий шепот проникал в сознание людей, разносился по ветру. Казалось, что все живое вокруг, впитывая зло, умирало. Пассанг и Николь ничего не слышали и не видели, однако, и они чувствовали надвигающуюся тьму. Все закончилось через полчаса.
Брат отнял руки Николь от ушей. Девушка осмотрелась. На дороге стояли только ослы и Антонио, а все вокруг было залито кровью.
Лицо капитана изменилось. Оно вдруг стало глупым и каким-то по-детски наивным. Он выронил складной нож и пошел в лес. Ему не интересовало происходящее, не нужны были ему и сокровища. В его глазах больше не было разума и жизненных целей.
Лев медленно упал на колени, а потом завалился на спину. Николь осторожно похлопала его по щекам. Ей важно было, чтобы брат очнулся.
– Лев! Лев! Ну же, очнись.
Мужчина приоткрыл глаза, и Николь поморщилась. Один его глаз стал прежним, а вот второй так и остался черным.
– Ники, все нормально, мне надо поспать.
Лев пребывал в бессознательном состоянии сутки. А после того, как открыл глаза, был очень слаб. Они провели на стоянке еще одну ночь. За это время Николь и Пассанг разгрузили золото и спрятали его за валуном в кустах. Они набрали достаточно кореньев для того, чтобы обеспечить их недолгий путь до цивилизации. Ни словом, ни движением Николь не выдавала боль. Через повязку, скрученную ею из рукавов рубашки, проступала кровь, и по вечерам, когда Пассанг засыпал, девушка около реки промывала рану. Ее лицо заплыло отеком и покрылось синими пятнами.
– Как ты? – спросил Лев, наблюдая за сестрой.
Ники криво улыбнулась.
– Все хорошо, это мелочи, главное ты поправляйся.
Последний день они шли вдоль реки, намереваясь к вечеру взобраться на холм – их последнее препятствие на пути к цивилизации. Для себя оба решили, что они перевернут все здесь вверх дном, но Варю и Павла найдут. Вечером третьего дня их группа вышла к песчаной косе на реке, и тут они увидели странную картину: на золотом песке сидел мужчина в красном халате гхо. Рядом перевернутыми лежали лодки. При их приближении он встал и протянул им одну единственную вещь – крестик Вари.
– Где они? – спросил Лев, и Пас перевел его простой вопрос.
Махнув головой в сторону леса, мужчина позвал их за собой. По тропе они шли около двух часов. Лес стал редеть, и перед ними раскинулась равнина. На ней стояло в разброс около двух десятков хижин. Крыши из темно-серой соломы, покрывали небольшие серые домики – прибежище индусов-перебежчиков. Эти люди нелегально находились в стране, и потому скрывались в лесах. Вырубив часть деревьев, перебежчики затопили поля для посадки риса. Урожай они отвозили по реке на рынок.
Николь замерла, ее дыхание участилось, стало вдруг хриплым. Девушка сделала шаг, второй, а потом побежала к близлежащему рисовому полю. Она влетела на затопленный участок, где среди низкорослых фигур выделялся высокий мужчина, тянущий за собой плуг.
Павел сбросил поперечную палку вниз, и в этот же момент Николь потянулась к нему. Ее исхудавшее тело обвили сильные руки, они подняли ее вверх. Крепко обняв девушку, он закрыл глаза, чтобы закрыться с ней от всего мира. Все эти дни он не находил себе места. Ему нужно было заботиться о сестре, помогать с работой в поле, и все же его душа была с ней. За эти дни Николь стала совсем худенькой, но больше его беспокоила ее рука, да и глаз девушки совсем заплыл. Без слов было понятно, что ей пришлось очень трудно.