— В том-то и дело! Он теперь командир танковой дивизии. Дивизия оснащается новейшей техникой. Любое наше новое оружие может быть куплено любой страной и за любые деньги: товар ходкий. Клеменсы торгуют бриллиантами. Кто поручится за то, что они не откажутся продать чертежи и расчеты нового танка нашим союзникам или врагам?
Плехнер молчал.
— Слушайте, в доме Клеменсов есть наш агент. Это один из их слуг. Мы остерегаемся вызывать его сюда или встречаться с ним на конспиративной квартире. Вы должны увидеться с ним. Пароль к нему: «Зима что-то затянулась». Ответ: «Да, но стало теплее». Он должен сказать вам, почему полковник Лидеман зачастил к Клеменсам. Это во-первых. Во-вторых, не мешает выяснить политические взгляды этих дельцов. Заведите с кем-нибудь из них разговор, ну, например, о положении в Германии, о якобы существующем заговоре против фюрера. Не забудьте взять аппарат.
Плехнер кивнул.
— Все. Хайль Гитлер!
— Хайль Гитлер!
Плехнер ушел.
Мюллер углубился в чтение бумаг, но работать ему пришлось недолго.
Вспыхнул красный сигнал, послышался чей-то голос. Начальнику гестапо сообщали, что парень в униформе рассыльного снова бродил около дома, где живет радист, но войти не решился и исчез. Приказав утроить наблюдение за домом и пообещав повесить тех, кому было поручено следить за рассыльным, в случае новой неудачи, Мюллер долго сидел, вперив взгляд в пространство.
— Дьявол, — вырвалось у него. — Русские, американцы или англичане?
Угасал декабрьский день, последний день 1942 года.
8
В тот же день Рудольф Лидеман пришел к Антону и сказал, что хотел бы сделать новогодний подарок своей невесте.
— Что и говорить, — бубнил Руди с постным видом, — я здорово попортил нервы Марии. Кто знает, как все обернется, убивают и командиров дивизий, милейший Клеменс. Пусть у Марии сохранится добрая память о ее беспутном женихе.
— Похвально!
— Слышал, вы довольно часто встречаетесь с ней?
Ревнивая нотка явственно прозвучала в голосе Руди.
— Не так уж часто, успокойтесь. У нас с ней такие же дела, как и с вашей матерью. Фон Бельцы — тоже клиенты фирмы.
— Только ли по этим делам она бывает здесь? — не унимался Руди.
— Зачем мне лгать вам, судите сами, Руди? Неужели вы думаете, что я собираюсь отбивать у вас невесту? Вот вздор!
— Ладно, это я так… Странно она ведет себя. Могла бы быть повнимательнее ко мне. Тем более что я скоро уеду на фронт.
— Когда именно?
— Право, не знаю, — увильнул от прямого ответа Руди. — Но России мне, пожалуй, не миновать. А дела там, откровенно скажу, далеко не блестящие. Кто бы мог подумать, что мы так крепко застрянем там и потеряем огромную армию? Вместо шести недель воюем сто шестьдесят недель, и конца этому не видно. Кавказ оставлен, в центральной России тяжелые бои, блокада Ленинграда прорвана. Сталинградский шок гибельно отразился на всех, Клеменс. На вас, думаю, тоже?
— Да, дела неважные, Руди, — уклончиво заметил Антон.
— Паршивые дела, Клеменс.
— На вашем месте я бы не торопился на фронт.
— А кто вам сказал, что я тороплюсь в этот ад?
— Год назад вы рассуждали по-другому.
— Так то год назад! Ладно, будь что будет… Покажите мне какую-нибудь безделушку для Марии.
Антон ушел и вернулся с кольцом Луизы и документами, подтверждающими сделку фирмы.
Когда Руди открыл футляр, физиономия его вытянулась.
— Позвольте! Вещь, конечно, несравненная, но…странно… Мне кажется, я видел это кольцо. Клянусь, я видел его у моей кормилицы Луизы.
— Да, кажется, так звали женщину, которая продала нам кольцо, — рассеянно сказал Антон. — Она и сейчас служит у вас?
Антон знал, что случилось с Луизой. Ему хотелось поглубже заглянуть в душу Лидемана.
— Нет, она состарилась, стала ужасно неловкой, и мы расстались с ней. Кроме того, ее брат оказался коммунистом, и она скрывала это. Подумать только, какое скотство!
— Эта женщина жива? — осведомился Антон.
— Мельком слышал от матери, будто Луиза вовремя убралась на тот свет.
— И это все, что вы можете сказать о женщине, выкормившей вас своим молоком?
— Ну, это было давно, — отмахнулся Руди.
— Однако крепкие у вас нервы, полковник, — заметил Антон.
— Нервы и кровь моих предков.
Антон помолчал, потом сказал:
— Послушайте, Руди, вы уверены в том, что вся ваша кровь унаследована от Лидеманов?
— Милейший Клеменс, вы задаете нелепый вопрос.
— Не такой уж он нелепый. По традициям фирмы, каждая купленная нами вещь имеет свою документированную историю. История этого кольца имеет непосредственное отношение к вам.