При мысли, что это конец всех его надежд и планов, он сошел с ума. Проклятье мужчин его семьи — склонность впадать в неистовство — теперь обрушилось на него.
Снова весь его маленький мир залился знакомым красным цветом; желтый лишайник и зеленая трава слились в алый. Задыхаясь, он сорвал с себя рубашку. Ему не хватало воздуха, он должен был подставить ветру свое обнаженное тело!
Бьярки так укусил край своего щита, что зубы раскрошились, а рот окрасился кровью. Он завыл как волк, изо рта пошла пена, и широкими скачками он ринулся на врагов на фоне кровавого заходящего солнца.
Первым, на кого он направил дико вращающийся боевой топор, был Флайн, потому что именно его Бьярки ненавидел дольше всех. Фланн не был усталым, однако сумел избежать мощного удара, только втянув живот в последний момент. Топор описал восьмерку и нанес ему скользящий удар по спине, сбивший его с ног.
Даже не взглянув на Фланна, корчившегося и задыхавшегося на земле, Бьярки повернулся к остальным. Кольцо Мерлина раскалилось на пальце Гвальхмая. Он понял, что ему грозит такая опасность, какой еще никогда не было.
Гвальхмай вскинул щит и сразу же ощутил всю силу топора Бьярки. Удар был настолько сильным, что Гвальхмай перестал чувствовать руку, как будто ее оторвало. Защита отлетела. Вскрикнула девушка. Это была Тира или Кореника? Он не знал.
Его меч пронзил Бьярки под опущенным щитом — старый прием легионеров, которому научил его отец. Должна была хлынуть кровь, потому что меч пронзил тело Бьярки до кости, но тот, казалось, не чувствовал ран. С огромным усилием Гвальхмай защищал себя от ударов топора. Снова и снова короткий римский меч вонзался в тело Бьярки, который ревел от боли, но не ослаблял натиска. Затем щит Гвальхмая разлетелся на куски.
Следующий удар выбил меч из его руки, тот отлетел в сторону, скользнув по земле. Гвальхмай тоже упал, и девушка тут же бросилась на него, чтобы закрыть своим телом. Гвальхмай догадался, что это была именно Кореника. С диким воплем триумфа Бьярки взмахнул топором. Гвальхмай поднял руку, чтобы оттолкнуть девушку в сторону или отразить удар, как вдруг струя ярко-белого света вырвалась из камня в его кольце прямо в глаза Бьярки и ослепила его вспышкой.
В этот момент Фланн схватил меч, лежавший на земле.
"Умри, Бьярки!" — крикнул он, и гигант развернулся к нему.
Неистовство Бьярки стихало. Тяжело дыша, он приблизился к врагу. Из бесчисленных ран кровь Бьярки стекала на землю. Тем не менее, сила его еще была огромна. Он так свирепо вращал топором, что лезвие издавало свистящий звук.
Было ясно, что Фланн не впервые держит меч. Он ловко орудовал им и, хотя меч был коротким, нанес Бьярки два удара, которые свалили бы более слабого человека — один в бицепс левой руки, из-за которого Бьярки отбросил щит, и еще один глубокий удар в ту же сторону вдоль бычьих ребер.
Бьярки взревел от боли и схватил Фланна за горло железной хваткой. Фланн не мог достать его острием меча, тогда он начал бить его лезвием вдоль бока, пока Бьярки не отшатнулся и не отпустил. Лицо Фланна почернело в агонии. Он не упал, но стоял почти без сознания, едва дыша, опершись на землю острием меча и покачиваясь на нем.
Бьярки снова потянулся к Фланну, обильно истекая кровью, но тут Гвальхмай пришел в себя. Он проскользнул между ними, держа в руках брошенный щит Бьярки, и, вложив все силы, ударил безумца щитом под челюсть. Раздался хруст, как от удара топором. Тотчас, словно эхо, хруст прозвучал снова — крепкая шея Бьярки сломалась.
Гигант упал как дерево, сваленное бурей, и почти тут же рухнули и остальные двое, лишь чуть более живые, чем их противник. Плача, Тира-Кореника обнимала, целовала и молилась за обоих своих храбрых мужчин, но разным богам.
4
Курс на Алату!
С Кулди они провели долгую темную зиму. Они не решились сразу пуститься в обратное плавание на юг, потому что близилась осень. Дело было не в том, что они боялись штормового моря, хотя большая часть грозовых штормов в этих краях случается именно в это время года, поэтому и лодки держат в сарае. Причина была, главным образом, в том, что искать другой жизни они пока не хотели.
Убийство Скегги и кровная месть Бьярки навеяли тоску на небольшое самодостаточное сообщество Кулди. Эти события вызвали давно похороненные воспоминания. Люди ходили с грустными лицами, и счастливый смех теперь редко звучал в деревне. Трагические события заставили людей вспомнить о гонениях, смерти, жестокости.