Гвальхмай повернулся к остальным, чтобы попрощаться.
"Дальше я должен идти один, но я вернусь, когда сделаю то, что должен. Ждите меня".
Они молча кивнули, потому что от волнения не могли говорить.
Гвальхмай заранее подготовил факелы, так как знал, чего ожидать. Он зажег один, и в его мерцающем свете Гвальхмай и Кореника обменялись долгими взглядами. Они не коснулись друг друга и не произнесли ни слова. Они были так близки, что никакие объятия не могли бы значить для них больше, чем этот взгляд понимания и единения.
Затем Гвальхмай исчез в полуночном мире, который начинался под курганом Гетана.
Они ждали. Наступил рассвет, но он не вернулся. К полудню солнце пылало у них над головой. Они оставались внутри каменного круга. Птицы летали над ними, гудели пчелы, кролик однажды подошел пощипать травки рядом, так тихо они лежали и ждали.
Так прошла еще ночь и еще день. И снова была ночь. Им было нечего есть и пить, а звезды кружились над головой и бледнели, потому что наступало третье утро. Тогда они поняли, вопреки всем надеждам, что с Гвальхмаем случилось что-то ужасное, и что он не вернется.
Ослабев от голода, они пошли к лодке за водой и едой, и, пока двое мрачно шагали, Кореника и Тира успели пообщаться.
Кореника сказала (но Флайн не услышал ее слов): "Сестренка, ты часть меня! Я сдержала обещание, что дала тебе. Это было труднее, чем ты можешь себе представить, но ты осталась такой, какой была, и ты можешь идти к любимому, не потеряв своей гордости".
Ответ Тиры был похож на шепот (но Флайн снова ничего не услышал): "Я знаю, что ты сделала, а что нет, и я люблю тебя за это, но что ты будешь делать сейчас, если я уйду? Я боюсь за тебя, потому что ты тоже часть меня".
Каждой показалось, что они обнялись, в этот печальный момент расставания понимая друг друга лучше, чем когда-либо прежде. Кореника сказала: "Я буду ждать, как ждала раньше, потому что он просил меня ждать. Буду ждать его вечно, если так должно быть. Что еще та, кто любит, может сделать для своего мужчины? Но прежде чем мы с тобой расстанемся, я сделаю вам обоим подарок, чтобы вы больше не знали печали".
Устами Тиры она позвала: "Флайн!"
И когда Флайн, который шел в нескольких шагах от девушки, остановился и обернулся, она прижала ладони к его глазам, и внезапно он забыл все, что видел с тех пор, как они высадились в Исландии.
Она приложила ладони к его ушам, и он забыл все, что слышал и чувствовал на протяжении всего этого долгого путешествия с тех пор, как он начал его на Фарерских островах, и до того дня, как их выбросило на берег Моны.
Затем она нежно погладила его лоб, подула на него и навеяла ему новые воспоминания — о том, как он украл Тиру у ненавистного Бьярки, который убил Скегги. Теперь он помнил, как они бежали на маленькой лодке и сейчас были недалеко от Эрин и дома его предков. Все же он не был уверен, что она любит его, потому что такое чувство магия не может заменить ложной памятью. Даже очень древняя магия Атлантиды.
Тира вдруг поняла, что осталась одна. Оглядевшись, она увидела, как маленькая полевая мышь юркнула в траву рядом с тропинкой, по которой они шли, но перед тем, как исчезнуть, мышь остановилась и взглянула ей в глаза. В тот же момент, Тира вспомнила все то же, что и Флайн. Она отвернулась от мыши, которая больше для нее ничего не значила, с этого момента Флайн стал всем ее миром.
Держась за руки, двое вернулись к лодке, не помня, где они были и почему оставили ее. Поев, они спустили лодку в море, и тут возник вопрос: куда им двигаться?
Фланн все еще не был уверен в себе. Где-то в самом дальнем углу его памяти было что-то, что он не до конца забыл, это озадачивало и беспокоило его.
Наконец он вымолвил: "Ты жалеешь, что пошла со мной? Может быть, ты хочешь, чтобы я высадил тебя здесь на берегу или отвез обратно на Стромси?"
Тира скромно посмотрела на него и сказала: "Что ты хочешь от меня? Есть ли у украденной девушки выбор, куда идти? Скажи, что мне сделать?"
Фланн ответил: "Моя родина Эрин — прекрасная зеленая страна, и там не так много девушек с такими же красивыми длинными золотыми волосами, как у тебя, и таких же красивых, как ты. Там ты будешь как принцесса, все будут любить тебя и восхищаться тобой, а я больше всех. И все же, если захочешь, я отвезу тебя на родину, потому что я очень хорошо знаю, что нет болезни хуже, чем тоска по дому".
Тира не дала прямого ответа, а вместо этого спросила: "У тебя все еще есть книга, из которой ты читал мне притчи во время нашего долгого путешествия?" (Память об этой книге была одним из немногих воспоминаний, которые Кореника оставила ей.)