Именно после этой песни началось настоящее веселье. Было много других выступлений, которые стоило посмотреть, потому что у каждого из пирующих был свой конек. Группа девушек в роскошных цветных нарядах подражала бабочкам, и затуманенному взору Гвальхмая показалось, что, размахивая развевающимися одеждами, они поднялись в воздух и летали. Был жонглер, который отменил законы притяжения. Акробат, подражавший зеленой ящерице, скользил по полу, и если он не был совсем без костей, то его кости, несомненно, были не такими, как у людей. Два эльфа фехтовали на дуэли, но это было соревнование таких мастеров, что ни один не получил ни царапины.
Все это время сэр Хуон и сэр Перитон чокались кружками через стол, опустошая одну за другой, довольные своим товариществом, и уделяли мало внимания дамам, которых они сопровождали.
Фея Надара надула губки и поднялась, чтобы покинуть стол, поскольку ее эльф уже храпел на полу, перед этим обильно утешив себя вересковым элем из-за того, что она им пренебрегла.
Гвальхмай едва мог стоять, но решил, что пора попрощаться, так как многие рыцари и дамы уже отодвигали свои стулья.
Он поклонился в сторону королевы, которая любезно ответила ему, и повернулся, чтобы уйти. В этот момент, пары эля и вина ударили так мощно, что он упал бы, если бы его не подхватили нежные ручки Сирены и Надары.
Поддерживаемый с двух сторон, он добрался до своих комнат и сразу упал на мягкую кровать, едва понимая, где находится. Он чувствовал, как маленькие ручки снимают пояс и топор, ботинки и верхнюю одежду. Светящийся туман постепенно угасал, и, наконец, наступила темнота. Были слышны два голоса, споривших шепотом друг с другом, а потом раздался звук пощечины.
Он был уверен, что только одна из девушек плача вышла из комнаты, потому что в это время другая нежно укрывала его покрывалом. Когда осветительный туман снова засиял, показывая наступление утра, у него осталось смутное воспоминание о том, что он был не один ночью, но так ли это было, и кто это был, и случилось ли что-либо, он никак не мог вспомнить. Да, гостеприимство Эльверона не знало предела!
Посмотрев в окно, Гвальхмай отметил, что небо выглядело так же, как всегда. Полагая, что его цвет может указывать на восход или закат, он пригляделся и обнаружил, что то, что он считал хрустальным стеклом, было тонкой пластиной розового кварца в золотой оправе. Он широко распахнул окно, и на него хлынул душистый ветер страны эльфов, освежающий, как горный воздух.
Голода не было, а голова была ясной. Он чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Видимо, он спал очень долго. Должно быть, сейчас вечер, подумал Гвальхмай.
В то время он не знал, что в Эльвероне всегда было лето и всегда ранний вечер. Но даже для эльфов, как он скоро узнал, вот-вот должна была наступить ночь.
Гвальхмай едва успел принять ванну и одеться, как пришел Хуон, чтобы пригласить его на аудиенцию к королеве.
Гвальхмай внимательно оглядел Хуона. Ночная пирушка никак не сказалась на нем. Без сомнения, у эльфов головы гораздо крепче, чем у людей!
Он нашел королеву Криду в тронном зале. Кроме нее присутствовал только принц Оберон, который встал и поприветствовал его. Несмотря на то, что Гвальхмай не был знаком с протоколами или королевскими обычаями Европы, ему было несложно поклониться молодому принцу и пожелать ему доброго утра как равному.
Королева не поднялась с трона, а продолжила сидеть, сложив руки на коленях и молча наблюдая за ним. Она улыбнулась ему так ласково, что Гвальхмай сразу же успокоился.
Он забыл сомнения и удачную потерю памяти о событиях искусственной ночи. Сейчас был новый день в мире, совершенно отличном от того, к которому он привык. Чем раньше он выполнит поручение Мерлина и вернется в свой мир, тем лучше.