Было время, когда и здесь люди не знали железа. Придет день, когда красные люди тоже получат его. И тогда для нас не останется другого убежища, кроме Астофара. Сейчас вы должны пойти вместе с нами и покинуть Мир людей. Постарайтесь переубедить сэра Перитона, прошу вас!"
"Ха! Это будет грандиозный исход, если в Алату двинутся все! Не будет больше кобольдов в шахтах, русалок и нимф в морях и ручьях, сильфид и дриад в лесах, и никто из нас не будет дразнить людей и завязывать узлы в гривах их лошадей! Ах, нет, моя королева! Им понадобится кто-то, чтобы изводить их. Люди должны время от времени отвлекаться от того, что они люди. Мне с сэром Перитоном предстоит хорошенько потрудиться. Мы останемся, что бы ни случилось".
"Хорошо, пусть будет так. Мы проведем консультации с Советом эльфов, но я думаю, что вопрос решен. Я устала от Двергара и его отвратительных замыслов. Пора искать новый дом".
Хуон подошел к зубцам стены и указал наружу.
"Тогда давайте сделаем последнюю совместную вылазку. Поохотимся на единорога!"
Великолепное животное теперь паслось возле озера, из которого перед этим пило. Зверь был шестиногим, как эльфийские кони, но он был огромен. Его рог имел форму спирали, и это было единственное, что было у него белым. Рог блестел, как жемчужина в теплом свете облачного купола. Время от времени зверь вонзал рог в землю, выбрасывая комья грязи себе на плечи, либо играя, либо с целью избавиться от какого-то жалящего вредителя. После этого он с особым рвением принимался за пищу, как будто это упражнение вызывало дополнительный аппетит.
Он все еще был там, когда выехал охотничий отряд. Стая больших рыжих гончих, тоже шестиногих, изо всех сил рвалась вперед. Их едва удерживали на поводках псари. Затем следовал обер-егермейстер со своим рожком, который еще не звучал. Затем придворные дамы и джентльмены, числом чуть больше тридцати; мужчины на тяжелых, но быстрых, а женщины на более легких скакунах. За ними следовало такое же количество конных лучников и копейщиков на коренастых пегих полукровках — пестрая группа без порядка и стиля, но такая же решительная толпа кавалеристов, как и любая другая, какие видел Гвальхмай и в стране эльфов, и в мире людей. Дюжина рыцарей в доспехах замыкала процессию и, посмотрев на них, Гвальхмай подумал: "Пусть только сунется дверг!"
Он ехал в передней группе, когда прозвучала труба. Сэр Перитон был немного впереди, сэр Хуон и принц Оберон почти бок о бок с гостем. Гвальхмай поискал глазами среди дам, но не нашел ни обольстительной феи, ни миленькой Сирены. Он знал, что русалка не может долго оставаться без воды, но втайне надеялся увидеть ее снова.
Он чувствовал странное влечение к ней и хотел бы узнать больше о том, что произошло после банкета; он надеялся, что тогда у него, возможно, будет меньше угрызений совести, когда он вернется в мир людей.
Затем охотничий рог издал серебристый звук, мальчики спустили собак, и их перекрикивающиеся голоса зазвенели над озером.
Из чащи выскочил единорог. Он встал на задние лапы и принялся передними колотить воздух, словно бросая вызов врагам.
Зверь сразу понял, что охотников слишком много. Огромными скачками он помчался через озеро, вспенивая воду, а за ним мчались собаки, высунув язык. Они не шли по следу — добыча вся была на виду.
Черный как уголь, благородно возмущенный этой скачкой, высокий, сильный и проворный, единорог бежал легко. Понадобилось бы много времени, чтобы измотать его, поскольку его грудь была широкой и объемной. Мышцы его массивных бедер мощно сжимались и разжимались, и время от времени он высоко подпрыгивал, оглядываясь назад, чтобы увидеть всех своих преследователей. И они налетели, почти опережая собак, неровным строем, с копьями, выставленными вперед. "Хо! Хо! Хо!"
Гончие бросились врассыпную перед самым броском сэра Перитона. Он подъехал под углом, но просчитался с направлением удара. Единорог обернулся, и копье и рог столкнулись в короткой яростной дуэли, безвредной для обоих участников.
Собака оскалилась и бросилась на блестящее черное горло. Единорог отвернулся от сэра Перитона и всей мощью ударил гончую. Поддев рогом, он собирался отшвырнуть ее, как подоспели Гвальхмай и сэр Хуон.
Могучие бедра единорога напряглись, он прыгнул изо всех сил и взлетел в воздух. Пена упала Гвальхмаю на щеку. Он увидел вздымающийся блестящий черный живот единорога и бьющие по воздуху копыта, летящие на него. Гвальхмай инстинктивно присел в седле, но единорог уже перелетел через него и поскакал галопом, вытягиваясь, как гепард. Внезапно он изменил направление и двинулся прямо к выжженной пустоши. Остальные охотники теперь изо всех сил пытались обскакать его сбоку, чтобы отогнать от этого рокового убежища.