Голоса эльфов казались ему тонкими и пронзительными. Он мог разобрать слова, но звук доносился издалека. Он помахал им, и они помахали в ответ. Ростом они казались не больше детей. Их боевые кони были для него как пони.
Он потряс головой, чтобы прийти в себя, и зашагал. Прямо перед собой он видел четкий холодный голубой контур меча. Сначала он выглядел огромным, подходящим только для руки Титана. Должно быть, это была иллюзия, вызванная перспективой, подумал он, поскольку, чем ближе он подходил, тем меньше казался меч. И еще он заметил, что над мечом висела мутная дымка, сморщенная и покрытая швами и линиями темной тени.
За ней была еще одна темная линия — граница аморфного пятна, которое обозначало царство двергов.
Над ним висело грозное черное облако, которое покрывало всю землю Двергара, как грязный дым. Всего на мгновение облако закрутилось, сгустилось и обрело форму. Насмешливое, злобное лицо устремило на него темный ненавидящий взгляд.
Лицо сразу же исчезло, и снова это был клуб дыма, а под ним по земле маршировала орда, направляясь к Гвальхмаю, а может быть, к стране эльфов.
На этот раз Двергар атаковал большими силами.
По мере того, как дверги приближались, купол света начал тускнеть и отступать перед нечистым облаком.
Гвальхмай оглянулся. Он едва мог узнать своих друзей, такими они стали крошечными. Он догадался, что это не они стали меньше — он стал выше! Он снова стал человеком и обрел свой рост, когда приблизился к мечу. Сталь подействовала волшебством и на него, и это изменение в размерах принесло горькое расставание.
Посмотрев вниз, он увидел, что земля под его ногами приобрела свой обычный цвет. Гигантский лес превратился в обычную траву, в которой тут и там росли цветы. Замок, из которого он так весело отправился на охоту, исчез со всеми его валами, башнями, зубчатыми стенами, красочными флагами и вымпелами, развевающимися на ветру.
На месте замка была пирамида из камней. За ней лежал заброшенный курган морского короля Гетана, поросший травой, а над ним опустошенно кружили и тоскливо кричали чайки. Так видели эту картину глаза, когда это были не глаза эльфов и фей.
Он был всего лишь в нескольких шагах от пирамиды из камней, как человек, но сколько же миль он проехал в Эльвероне, чтобы преодолеть это расстояние!
Он посмотрел вниз и как будто увидел движение у ног. Он осторожно опустился на колени и внимательно осмотрел землю.
Стая красных муравьев пыталась утащить мертвое тело гигантского жука-оленя. Рядом в траве сновали блестящие черные, пятнистые и коричневые тараканы, а над ними кружилось маленькое облачко мошек, мерцающих на ярком солнце. Розовый купол исчез.
Не стоит ли сэр Хуон, там, рядом с жуком, такой крошечный? Нет! Просто тонконогий кузнечик. И все же, что он держит в лапке?
Листик полыни, который он до этого жевал, или это микроскопическая зеленая шляпка, которой он махал ему, желая счастливого пути, когда Гвальхмай увеличился в размере и их жизненные пути разошлись?
Гвальхмай не знал этого, он знал одно: он не скоро найдет такого веселого спутника и столь галантного друга.
9
Меч Артура
Он поискал глазами двергов, которых в последний раз видел марширующими широким боевым строем.
Черное пятно на небе исчезло, исчез и темный город. Гвальхмай сделал несколько шагов в том направлении. На месте темного города не было ничего, кроме огромного муравейника, кишащего насекомыми.
Сейчас он должен был стоять прямо перед драгоценным мечом.
Гвальхмай внимательно посмотрел под ноги. Экскалибура больше не было видно. На том самом месте, где он видел его тревожное пламя и светящийся контур, лежал большой валун.
Мысленно он представил ту призрачную слоистую дымку, которая окружала меч. Для обитателя страны эльфов такая завеса ничего не скрывала, а для человека могла казаться настоящим камнем. Где-то внутри его лежал заколдованный Экскалибур.
Он потрогал холодный камень. Пнул. Это было больно, потому что нога была в мягком мокасине. Поросший травой валун лежал, как если бы находился там с сотворения мира.
Армия муравьев собралась неподалеку от муравейника. Гвальхмай знал, что они не видят его из-за огромного размера (ни один муравей никогда не видел человека целиком), но чувствовал, что они знают о его присутствии.
Почему-то у него было ощущение, что кто-то наблюдает за ним. Рядом было зло более яростное, более терпеливое, чем ненасытный муравьиный голод. Тем была нужна только его плоть.