– А тебе? – нагло спросила в ответ Цири, даже не моргнув глазом.
Мелькор поморщился.
– Да какая разница?
Майрон обхватил его поперек живота и уткнулся носом в висок. Он не помнил, чтобы на Мелькоре хоть когда-нибудь так ярко сказывалась столь сильная и столь человеческая сонливость.
«Зевает. С ума сойти».
– Мэлко, хватит. Ему больше двадцати тысяч, Цири. Если считать от сотворения земель Арды, конечно.
Йеннифэр опять пошевелилась и раздраженно произнесла сквозь дремоту:
– Мелькор… – она зевнула. – Или как там тебя… заткнись и сни уже сладкие сны о своих зефирных берегах. Можешь даже пожелать всем доброй ночи, если ты вообще умеешь это делать.
Вала глубоко вздохнул и подавил очередной зевок, поневоле подхваченный от чародейки.
– Сейчас помру от счастья с твоего благословения, Йеннифэр, – тихо ответил он. – Надеюсь, тебе приснится блюющий тролль на лугу в ромашках.
Ответом Мелькору был еще один сладкий, громкий и пренебрежительный зевок. Но почему-то после этого странным образом повисла тишина.
Беда пришла глубокой ночью. Потрескивал костер. Мелькор устало дремал вполглаза, привалившись к груди Майрона, разморенный теплом и горячей едой, но чутко шевелился и распахивал глаза, стоило в темноте раздаться чуть более громкому шороху или скрипу. Майрон так и не заснул, несмотря на усталость, но погрузился в странное оцепенение, наполненное потрескиванием костра, тихим плеском озера и шумом еловых веток в ночи. Джарлакс развлекал себя тем, что выстругивал ножом из ветки подобие копья, то и дело озираясь по сторонам. Цири сморило – она клевала носом, потом легла, но не уснула, а вздрагивала от холода и дремала беспокойно, свернувшись и прижавшись вплотную к Йеннифэр, и сжимая в руке рукоять меча.
Из ночного оцепенения их вывела вспышка белого мертвенного света на холме, и крик Джарлакса, прозвучавший громче, чем набат:
– Поднимайтесь! Призраки!
Цири вскочила мгновенно, словно и не спала: сказывалась многолетняя привычка. Мелькор встряхнулся, быстро прогоняя остатки дремоты, но машинально водрузил на голову корону, еще толком не проснувшись.
Медленнее всех поднялась Йеннифэр – вид у нее был больной и усталый.
С холма роем, клубящимся костлявыми силуэтами, надвигалась целая вереница бледных теней: они не стонали, не кричали, они вообще не издавали звуков, и эта мертвецкая тишина и мерцание зеленых глаз над прозрачными клинками было еще хуже, чем крики или звон цепей.
«Проклятье!»
Почему-то Майрон не сомневался, что мечи у этих призраков более чем настоящие, хоть и кажутся бесплотными.
– Цири! – Майрон окликнул ее.
На этот раз она поняла его без слов и ловко бросила ему стальной клинок.
– Держите их подальше от меня! – Мелькор сделал несколько шагов назад, ближе к озеру, мучительно пытаясь вспомнить то самое ощущение, которое раньше позволило ему почувствовать ток сил, ту магию, которая струилась в каждом уголке мира, словно подземный ручей, точно повторяющий форму своего близнеца над землей.
Просто этот ручей был другим. Отравленным. Злым. Безумным.
Понятным и близким.
Мелькор нащупал этот клокочущий хаос дикого безумного смеха, ненависти, крови и черной злобы, действуя больше интуитивно, чем со знанием дела. Он хотел остановить призраков, подчинить их, приказать уйти во всем блеске и ужасе своих сил, но для начала – защититься от проклятых душ. Он взял первую ноту, выпевая материю, придавая ей форму голосом, заплетал податливые нити в защитную полусферу, похожую на закопченное стекло.
Сфера была слишком маленькой.
Йеннифэр с бледным видом спряталась ближе к нему, Джарлакс ловко орудовал своим деревянным копьем, отбиваясь от ударов призрачных клинков. Цири плясала вокруг костра, уклоняясь в ловких, почти танцующих фехтовальных пируэтах. Майрон бился яростно, снося врагов натиском силы и скоростью ударов.
Мелькор уперся ногами в землю, расталкивая шар, почти физически чувствуя болезненное давление на ладонях. Петь стало трудно, хотелось кричать и рычать от саднящего жгучего давления на обожженных ладонях, в висок копьем ударила боль.
Ему кто-то сопротивлялся. Кто-то, кто держал все эти силы в собственных руках. Но шаг за шагом, локоть за локтем земли, он отвоевал эти силы, менял форму шара, раздувал его, заставляя отталкивать мертвых. Мелькор уже хотел бы выпить их, заставить служить себе, но этого не получалось: одна песня уже звучала. Оборвать ее – означало снять щит.
Черная полусфера медленно, но неуклонно расширялась. Призраки бились вокруг нее, пытались проникнуть за нее, как бабочки пытаются облететь стекло.
А потом в ночи вспыхнуло сначала белым, а затем нестерпимо ярким солнечным светом, который мягко обласкал их лица.
По рукам болезненно резануло, глаза ослепило, голову сдавило обручем боли такой сильной, что потемнело в глазах. Мелькор вскрикнул, чувствуя, как теряет контроль, и сфера лопнула, рассыпавшись сотнями звенящих темных осколков, тающих в воздухе, как лед.
А призраки исчезли, развеявшись в воздухе со скорбным воем, похожим на отзвук ветра.
Но когда глаза вновь привыкли к ночной темноте, все обнаружили, что на поляне их уже вовсе не пятеро, а шестеро. Их гостем оказался мужчина с седой бородой, слегка прореженной черными прядями. Он был в алой мантии с щегольскими изумрудными отворотами и золочением. Носки его туфель были нелепо загнуты. Причудливый посох, увесистая книга на поясе и вспышка заклинания, разогнавшая призраков, уже ни у кого не оставила сомнений, что перед ними не кто иной как волшебник.
Незнакомый волшебник слегка выпятил губы, оценивающе изучая их из-под кустистых бровей.
– Значит, вот вы какие, проблема Фаэруна и госпожи Мистры, – задумчиво выдал он без всякого приветствия. – Интересное дело получается.
Он щелкнул пальцами.
– Хотел бы представиться: Эльминстер. Но об этом, как и о том, что вы здесь делаете, мы поговорим у меня дома, а не в этих руинах Шандалара. Так что не дело здесь стоять.
И прежде, чем ему успел возразить хоть кто-нибудь, маг пропел несколько длинных фраз, взмахнул руками и посохом, которые заискрились снежной белизной, ослепительно полыхнуло, и их втянул в себя очередной незнакомый телепорт.
Комментарий к Туманы ледяного озера.
Мне все не давала покоя одна мысль.
Пока я писал и вычитывал кусок у костра с сонной партией этих горе-приключенцев, я поймал себя на том, что их бесконечное зевание чудовищно заразительно.
Вот теперь интересно: это исключительно мой авторский баг, или это текст такой?
========== Волшебник из башни. ==========
5. Волшебник из башни.
Их вышвырнуло на поляну, где густо и свежо пахло ранней весной. Цири почувствовала, что телепортация оказалась грубее, чем она привыкла: на мгновение у нее закружилась голова, в глазах все расплылось, и она почувствовала себя растерянной и дезориентированной. По телу, пробираясь под рубашку, царапнуло холодным ветром.
Она огляделась. Остальные выглядели такими же растерянными и озирающимися по сторонам. Мелькора, разглядывающего пейзаж вокруг с одичалым ошеломлением, пошатывало.
Прямо перед ними в рассветных сумерках светлела башня, похожая на старую мельницу. Когда-то ее гладкие бока явно были белыми, но время их не пощадило, превратив в серые. В просветах обвалившейся штукатурки виднелась крепкая каменная кладка.
Позади башни круто вздымалась темная скала, перед башней чернело блеском воды большое озеро. Вдали виднелась небольшая деревушка, уютно светящаяся огоньками окошек. Поодаль угадывались квадраты и прямоугольники распаханных полей.
Волшебник, назвавшийся Эльминстером, хлопнул в ладоши и посмотрел на них будто бы благодушно и почти весело.
– Ну, вот я и дома. Но, разумеется, я не могу пустить вас к себе в подобном виде.
Цири посмотрела на него озадаченно, но прежде, чем успела удивиться – маг взмахнул руками и сильным звонким голосом произнес несколько совершенно незнакомых раскатистых слов. От его рук рассыпались светом золотисто-белые искорки, окутавшие и саму Цири, и остальных.