Сам прорицатель Эрлебон оказался седым мужчиной в возрасте с эксцентрично завитыми бородой и усами, в которых проглядывали фиолетовые пряди. На голове у него красовалась странная плоская шляпа. На взгляд Майрона, выглядела она так, словно кто-то поначалу сделал одну из жестких с виду, цилиндрических, что носили люди на улицах, а затем с размаху на нее сел, получив блин из клетчатой шерсти с козырьком.
– Эрлебон! – потянул Эльминстер, широко раскинув руки. – Как живешь, старый скряга? Смотрю, дела в гору пошли?
Прорицатель хмыкнул и демонстративно надулся.
– Не жалуюсь, не жалуюсь, Эл, – голос у него был скрипучим и глухим. Маг широко улыбнулся и пожал руку Эльминстеру. – Конечно, я не бедствую! Ты как поживаешь? Все проблемы решаешь за счет других и живешь в своей халупе?
Эльминстер хохотнул и горделиво выпрямился, стукнув посохом об пол.
– Не башня красит волшебника, Эрлебон, сколько раз говорил я тебе, а волшебник – башню! Плохого же ты мнения обо мне, друг мой! Напротив, я помогаю этим интереснейшим личностям!
Прорицатель бросил изучающий взгляд на неожиданных гостей. Цири, привстав на цыпочки и приоткрыв рот, с живым любопытством смотрела в окно на улицу. Йеннифэр с хмурой серьезностью наблюдала за магами и слушала разговор. Майрон решил последовать ее примеру. Вороватый взгляд единственного открытого глаза Джарлакса лукаво блуждал по комнате.
Мелькор застрял перед картой. Он вертел головой, наклоняя ее то вправо, то влево, разглядывая хитросплетения улиц и обозначения, а потом положил на карту раскрытую ладонь, жадно водя по плотной гладкой поверхности с легкой улыбкой. Коса на его затылке болталась и позвякивала о корону от каждого движения, как маятник.
– Это и есть твои опасные потеряшки? – задумчиво произнес Эрлебон и тут же повысил голос. – Молодой человек, оставьте в покое карту! Это тонкий инструмент!
Мелькор обиженно фыркнул, отошел от карты и избрал жертвой своего любопытства тяжелые шторы. И вазу с фруктами. Майрон улыбнулся собственным мыслям. Ему было очевидно, что вала решил перетрогать голыми руками все, что мог, и останавливать Мелькора он не собирался.
«Точно. Там же персик лежит. Ну-ну».
– Они самые, – довольно заключил Эльминстер. – А потому, как мы договорились, оставляю их на твое попечение. Пригляди за тем, чтобы никто из них не разозлил Леди.
Цири присела около клетки с канарейками, глядя на щебечущих птиц, и подвинула брусок зерен поближе к одной из них. Она обернулась, глядя на магов снизу вверх.
– О какой Леди вы говорите?
Никакого внимания на укоризненный взгляд Йеннифэр Цири не обратила. Чародейка сверлила приемную дочь взглядом, словно желая сказать, что взрослой девице неприлично кидаться к птичкам, едва она их увидит.
Джарлакс страдальчески вздохнул.
– Бросаешь нас на произвол Сигила, великий Эльминстер? Как же так?
Маг ухмыльнулся и менторски поднял палец.
– И вовсе не бросаю, а отдаю в радушные и заботливые руки! Уж если кто-то и помог бы вам в вашем нелегком деле, то только этот джентльмен.
Прорицатель сдержанно кивнул присутствующим в приветствии, заложив руки за спину. Полы его одежды слегка разошлись, открыв объемный живот и вышитый причудливыми лиловыми цветами жилет. А еще – золотые часы в нагрудном кармане.
– Потому что я, в отличие от многих других, – будто раздраженно произнес он, – веду серьезное дело, а не продаю рыбью кость под видом ключа к порталу на элементальный план воды! Что касается вашего вопроса о Леди, юная госпожа, – маг церемонно кивнул Цири, и она поднялась на ноги. – Все по порядку!
Эльминстер стукнул посохом о пол. Голубой камень в навершии засветился искристым светом.
– Я думаю, вы поладите, – весомо заключил он и галантно поклонился. – Возвращайтесь домой поскорее. Было любопытно встретиться с такими… неординарными личностями. Удачи вам, потеряшки, и прощайте.
Маг исчез в белой вспышке портала так быстро, словно его и не было.
Прорицатель смерил их внимательным взглядом и поправил на носу золоченые очки.
– Ну, что ж, – серьезно произнес он. – С каких вы планов? Сдается мне, ваши миры не относятся к тем, которые здесь хорошо знакомы.
Йеннифэр опередила Цири, которая уже собралась ответить.
– Наш мир – это результат Сопряжения Сфер, - строго произнесла она. - Это должно было оставить уникальный магический след на нем. Туда нужно вернуться мне и моей приемной дочери, – она взглядом указала на Цири.
Прорицатель кивнул, приняв к сведению, и посмотрел на Майрона.
– Его и мой мир, – майа махнул рукой в сторону подоконника, где устроился Мелькор. – Эа. Его зовут Ардой. Он спет из пустоты хором айнур и похож на замкнутую сферу.
Прорицатель едва заметно скривился и, наконец, посмотрел на Джарлакса, который что-то насвистывал себе под нос, разглядывая растение в горшке, и даже не обратил внимания, что на него смотрят.
– А ты, Джарлакс Бэнр? – наконец, спросил он. – Эльминстер упоминал, что личность ты на Фаэруне известная.
– О! – Джарлакс тут же резко развернулся на каблуках сапог и поправил шляпу, как будто салютуя. – Ничего особенного. Мне сойдет любой портал на Торил. Только, пожалуй, не сейчас и подальше от Уотердипа, очень прошу.
Прорицатель задумчиво побарабанил пальцами по двухцветной бороде.
– Ну, с первичным планом никаких проблем не возникнет, – проворчал он будто себе под нос. – Порталы сейчас несколько нестабильны… но есть несколько универсальных ключей и кое-какая постоянная карта. Что до вас всех, – маг тяжело вздохнул, продолжая ворчливо-размеренно. – Ну и подкинул мне Эльминстер задачку! Ни разу не слышал о ваших мирах! Но я не был бы собой, если бы не зарабатывал на хлеб возвращением по домам таких потеряшек, как вы. Для начала я расскажу вам об этом месте, а затем мне потребуется некоторое время тишины и уединения, после чего я скажу ответ. Вы ведь ничего не знаете о Сигиле?
Джарлакс прочистил горло и уселся на перила лестницы, болтая ногой.
– Я подозреваю, что никто из присутствующих. Даже я!
Майрону показалось, что Мелькор слишком долго молчит, и бросил на него беглый взгляд. Цири опять возилась возле клетки с канарейками.
«Ну, точно. Фрукты нашел».
Мелькор устроился на широком подоконнике в подушках, скрестив ноги, и с блаженным видом перекатывал в руках огромный спелый персик, бархатный и ало-золотистый. И поглядывал на фрукт так, словно раздумывал, есть его или нет. Вала поднял взгляд, услышав слова Джарлакса, и тихо фыркнул.
– Ты что, тоже здесь не был?! Тебя послушать, так ты во все дыры этих миров пролез! Фигурально выражаясь, конечно.
Майрон присел рядом с Мелькором, уперев локти в колени. Джарлакс ощерился, а маг насупленно поглядел на них из-под кустистых бровей.
– Попрошу, молодой человек! Наш прекрасный Сигил – вовсе не дыра, а крайне прогрессивное, свободное и капиталистически развитое место!
Йеннифэр прыснула в кулак. Майрон нахмурился, недоуменно сдвинув брови. Слово было неблагозвучным и незнакомым. Настолько же незнакомым, как дирижабль.
– Капи… что?!
– Ка-пи-та-ли-сти-чес-ки! – по слогам выговорил Мелькор и перебросил персик из руки в руку. – Сказали же тебе, Майрон! – он осклабился, принюхался к фрукту, задумчиво осмотрел его, но есть все-таки не стал. Зато нахально поглядел на мага. – Мне не нравится это слово. Как будто кто-то напыжился и стучит в кастрюлю. Что оно вообще означает?
– Молодой человек, вы могли бы спросить, для гостей ли это угощение! – возмутился прорицатель. – Я вам не отказываю, разумеется, но вы могли бы! Барышня, не дразните канарейку! – маг ослабил воротник и промокнул лоб щегольским лиловым платком. Цири сконфуженно уселась рядом с Мелькором с другой стороны. – Ох, правду говорил Эльминстер, с вами сладу нет. Капитализм, – важно добавил Эрлебон Вельримино, складывая платок. – Величайшее изобретение цивилизации! Ибо позволяет покупать, производить и продавать каждому, что он пожелает. Вам многие скажут, что основа общества Сигила – это, разумеется, идея, как и то, что она может заменять любые средства на счете, но я настаиваю на том, что их ничто не заменит, а посему важнейшая из идей и самая твердая валюта – это деньги сами по себе! Без них здесь бы царил хаос!