Однако они и теперь верят, что Эру исцелит все печали Арды через людей или с помощью людей; а участие эльфов в этом исцелении или спасении будет заключаться в восстановлении л ю б в и к Арде - вот здесь и пригодятся их память о Прошлом и знание того, какой могла бы быть Арда. Арду, говорят они, погубят злые люди, но исцелит ее добро в человеке. Эльфы победят злобу и торжествующее без-любие. А святость хороших людей - стремление к Эру прежде и превыше всех Его созданий [21], - быть может, избавит эльфов от последней из их бед - печали: ибо любовь, даже самоотверженная любовь ко всему, что меньше Эру, рождает печаль).
Примечание
Желание. Эльфы утверждали, что “желания”, особенно такие глубинные, как те, о которых идет речь здесь, следует считать порождениями истинной природы Воплощенных и указаниями на то, какой должна быть их неискаженная природа. Они различали “желание феа” (ощущение нехватки чего-то нужного или необходимого, порождающее желание или надежду); “прихоть”, [не очень подходящее слово - в оригинале, кажется, нет оттенка сумасбродства. - прим перев.] или “личное желание” (ощущение нехватки чего-то, что нужно лишь тебе, причем это ощущение мало соответствует или совсем не соответствует общей сути вещей), и “иллюзию” - нежелание признать, что мир не таков, каким ему следовало бы быть, которое ведет к ошибочной мысли, будто мир таков, каким хочется его видеть, когда это не так. (Последнее можно также с полным правом назвать “принятием желаемого за действительное”; но эльфы сочли бы это выражение неправомерным по отношению к первому. Последнее можно опровергнуть, ссылаясь на факты. Первое нельзя. Разве что считать в с е желания иллюзиями и, к тому же, единственным основанием надежды на исправление. Но многие доводы, совершенно не связанные с “прихотью”, доказывают, что “желания души” вполне разумны. То, что эти доводысовпадают с “желаниями” или даже с прихотями, не отменяет их. На самом деле, эльфы верили, что, когда от какого-нибудь словечка или довода “сердце встрепенется” или “вспыхнет радостью” (они об этом часто говорят), это отнюдь не признак ложности этого довода, а наоборот: это значит, что феа признает его частью истины).
Примечание
Вероятно, Андрет действительно предпочла умолчать. Отчасти из некой солидарности, которая не позволяла людям открывать эльфам все, что они знали о тьме позади; отчасти потому, что Андрет сама не могла разобраться в противоречивых преданиях людей. В расширенных вариантах “Атрабет”, явно дополненных нуменорцами, она, по настоянию Финрода, дает более полный ответ. Одни варианты ответа очень краткие, другие длиннее. Однако все сходятся на том, что причиной катастрофы было то, что люди приняли Мелькора как Царя (или Царя и Бога). В одной из версий прямо сказано, что полная легенда (укладывающая события в меньший промежуток времени) - это нуменорское предание, потому что Андрет там говорит: “Вот Повесть, которую поведала мне Аданэль из Дома Хадора”. Нуменорцы по большей части были потомками народа Мараха, и почти все их неэльфийские предания принадлежат этому народу, а Дом Хадора правил ими [22]. Легенда несколько напоминает нуменорские предания о роли Саурона в падении Нуменора. Но это не доказывает, что она целиком выдумана после катастрофы. Несомненно, она опиралась на предания, которые действительно существовали в народе Мараха, существовали независимо от “Атрабет”. [Вставлено: “это не имеет отношения к ее “истинности” исторической или какой-то иной”]. Разумеется, действия Саурона неизбежно напоминали или воспроизводили действия его повелителя.
То, что народ, владевший подобным преданием, попался на удочку Саурона -
печально, но, с точки зрения человеческой истории вообще, вполне вероятно.