Далее сказано, что “все феа Умерших приходят в Аман к Мандосу; или, точнее, их призывают туда по праву, дарованному Эру. И место приготовлено им”. Похоже, это означает, что лишь теперь Мандос получил власть призывать в Аман души Умерших; но слова “и место приготовлено им” понять трудно - неужели имеется в виду, что даже Чертогов Ожидания не существовало до разговора Манвэ с Эру? (Это противоречит утверждению, которое встречается раньше в “Перевоплощении эльфов”, что ко времени “Беседы” в Мандосе собралось уже немало бездомных душ).
Теперь валар дано право вселять феа умерших эльфов в хроа, идентичные тем, которые они утратили; текст продолжает: “Как правило, феа, получившая новый дом, оставалась в Амане. В Средиземье их отправляли только в совершенно исключительных случаях, как Берена и Лютиэн… Поэтому смерть для эльфов Средиземья была почти такой же потерей, как для людей. Но, как заметила Андрет, благодаря уверенности в возвращении к новой жизни во плоти и возможности делать что-то смерть была все же гораздо менее страшна с точки зрения отдельной личности” (ср. “Атрабет”, стр.
200).
Похоже, здесь отцу пришла новая мысль: он спрашивает, не может ли “бездомная” феа самостоятельно (после необходимых наставлений) воссоздать свое хроа по воспоминаниям (позднее это стало его неизменной точкой зрения, как видно из очень поздней работы о перевоплощении Глорфиндэля Гондолинского). Он пишет: “Очевидно, феа сохраняет очень яркие, живые и полные воспоминания о своем опыте. Смысл концепции в том, что “материя” становится частью “духа”, становясь частью егознания, и благодаря этому уходит из времени и подчиняется духу. Так же, как эльфы, оставшиеся в Средиземье, постепенно “сжигали” свои тела - или тела становились одеянием памяти? Воскресшее тело (по крайней мере, у эльфов) было в определенном смысле бестелесным. Но если оно могло при желании преодолевать материальные преграды, оно могло также и создавать их. Воскресшее тело можно потрогать. А если оно хочет, оно может просто ускользнуть - исчезнуть. Его положение в пространстве зависит от желания хозяина”.
Ни в “Комментарии к “Атрабет”, в том месте, где идет речь о реинкарнации (стр. 880), ни в Примечании , относящемся к этому месту, о возрождении даже не упоминается, хотя последнее совершенно явно основано на “Воскрешении эльфов”
[“Перевоплощении”?]. Так, Прим. подразумевает (хотя об этом нигде не говорится прямо), что только после разговора Манвэ с Эру Мандосу была дана власть призывать к себе феа Умерших, а следующие за этим слова Примечания очень близки к тому, что сказано в “Воскрешении эльфов”: равнить
“Там им предоставляли выбор: остаться бездомными, либо (при желании) обрести новый дом, во всем подобный прежнему. Тем не менее перевоплотившиеся, как правило, должны были оставаться в Амане. Так что те, кто жил в Средиземье, теряли друзей и родичей, а те теряли их, и этого нельзя было исправить. Смерть все же оставляла шрамы. Но благодаря тому, что эльфы были уверены в том, что с ними будет после смерти, и знали, что при желании смогут хотя бы снова обрести плоть, и творить, и создавать, и постигать Арду, смерть для них (как заметила Андрет) была совсем не тем, чем представлялась она людям”.
Интересное указание на хронологию дает замечание, которое встречается как в “Перевоплощении эльфов”, так и в Прим. к “Комментарию”, о том, что смерть для эльфов совсем не то, что для людей, “как заметила Андрет”. Итак, ко времени написания “Перевоплощения эльфов” “Атрабет” уже существовал, а “Комментарий” был написан позднее “Перевоплощения”. Представляется очевидным, что прошло некоторое время между созданием существующих “Речей Финрода и Андрет” и “Комментария” к ним.
Следует упомянуть еще одно место из “Перевоплощения эльфов”. Отец, уклонившись немного в сторону от основного хода мыслей, которые развивались так быстро, что даже его перо за ними не поспевало, заметил, что “вопрос о том, в каком виде существуют Аман и Эрессэа с тех пор, как их вынесли за пределы Арды, должен остаться без ответа”, так же как и вопрос о том, “как “смертные” вообще могут попасть туда”. На это он возражает, что души умерших смертных Эру также “давным-давно” поручил Мандосу; р. “КвС”: “Что происходит с их душами после смерти, эльфы не знают. Иные говорят, что они тоже уходят в чертоги Мандоса; но у них свой чертог, отдельный от чертогов эльфов, и, кроме Манвэ и Илуватара, один лишь Мандос знает, куда они уходят после того, как их призовут в безмолвные чертоги за Западным морем”. “Пребывание Фродо на Эрессэа, - продолжает он, - а потом в Мандосе - было лишь отсрочкой. Фродо в конце концов оставил бы мир (по собственному желанию). Так что отплытие на корабле было равносильно смерти”.