Но обо всем этом, Элтьфвайе, другие расскажут тебе.
Эти последние слова являютя началом §28 в С, собственно конца “Айнулиндалэ”, и этот же параграф появляется в С* почти в точно такой же форме. После этого С* неожиданно завершается выводом, - §§38-40, - в котором, однако, есть существенные отличия. В С*
§38 читается так:
Но вне пределов Мира, в Безвременных Чертогах после ухода Валар было молчание, и Илуватар сидел в думах, и Священные, что стояли подле него не шевелились. Потом Илуватар заговорил и молвил: “Воистину, я люблю сей Мир, и рад что он Есть. И моя дума склонена к месту, в коем – обители эльфов и людей. Слушайте! Эльдар будут наипрекраснейшими из всех земных созданий, и будет в них, и задумают они больше красоты, чем другие порождения моей мысли; Но людям я дам новый дар”.
Нужно отметить, что обрывок рукописи, найденный вместе с бумагами об адунаик, которые комментировались на с. 4, имеет такую же структуру, как и С*: он начинается словами “Но обо всем этом, Эльфвайн…” и продолжается до слов в конце параграфа “…и поэтому твои ноги стоят в начале пути”, после которых следует “Но вне пределов Мира, в Безвременных Чертогах…”
§39. Фактически одинаков в обоих текстах; но в §40, после открывающего предложения (слова Илуватара о людях) продолжается до конца следующим образом: Но Эльдар ведомо, что люди часто становились печалью для Валар, которые любили их, и не меньшей – для Манвэ, который знает большую часть замысла Илуватара. Ибо люди из всех Айнур больше всего уподобились Мэлькору, но он страшился и ненавидел их, даже тех, кто прислуживал ему.
Есть в даре свободы то, что люди недолго живут в мире жизнью живых, и совсем не привязаны к нему, и не исчяезнут навсегда без остатка. Эльдар же остаются вплоть до конца дней, и поэтому их любовь к миру глубже и радостнее, кроме той поры, когда в Мире свершается зло или расхищается его красота; тогда они горько скорбят, и печаль эльфов по тому, что могло бы быть, наполняют ныне всю Землю слезами, которых люди не слышат. Но люди умирают по-настоящему, и оставляют то, что они создали или разрушили. Еще Валар говорят, что люди присоединятся ко Второй Песне Айнур, но одному Манвэ ведомо, что промышлял Илуватар об эльфах после конца Мира: эльфы не знают, а Мэлькор не выведал.
Вывод §38-40 был полностью зачеркнут и напротив него мой отец поставил знак вопроса: включать его в “Сильмариллион” или вставить прежде в настоящий текст в “измененном виде”.
Фундаментальное различие между С и С* лежит в том, что в С* Солнце уже присутствует от начала Арды (см. курсив в §24 на с. 40), а происхождение луны просто “демифологизированое” убиранием всех ассоциаций с Двумя Деревами, помещено в контекст бурь созидания Арды. Действительно, кажется странным, что мой отец был готов придумать Луну – Луну, которая остается в памяти эльфов ( , с. 118, 240) –мертвую и безжизненную от ненависти Мэлькора, однако прекрасную своим сиянием. В
итоге, старая легенда о Светочах также была опущена: отсюда – различные замены абзацев об искажении Мэлькором живых существ, с. 41.
Не существует никакого указания на то, как с этими идеями соотносился миф о Двух Деревах. Но на то время “демифологизирующая” версия С* была отложена в сторону; а текст вытекал из С без следа последнего. “Летописи Амана”, конечно, позднее, чем конец серии “Айнулиндалэ”, содержат полное описание сотворения Солнца и Луны; и в долгом письме моего отца Милтону Уолдману, написанного, конечно, в 1951 году, полностью представлен старый миф и определена его особенность (“Письма”, № 131): Свет Валинора стал зримым в Двух Деревах из Серебра и Золота.
Они были убиты врагом из злобы, и Валинор погрузился во тьму, хотя из них, - до того, как они полностью умерли, - вышел свет Солнца и Луны. (Отмеченное различие здесь между этими и большинством других легенд в том, что Солнце – не божественный символ, но вещь второстепенная, и “свет солнца” (мир под солнцем) становится термином для падшего мира, и нелокализованного, несовершенного видения).