1495
§107 Наконец, план их был готов, и Мелькор с Унголиантэ отправились в путь.
Их окутывала великая тьма, сотканная Унголиантэ, а еще пряла она черные нити и закрепляла между скал, и так, после долгих трудов, от паутины к паутине, взобралась наконец на вершину Хьярантар, высочайший пик в горах к югу от Таникветиль. И в тех местах (исключая этого стража юга) Пелори были не столь высоки, и меньше бдительность валар, ибо всегда они более опасались Севера.
§108 Теперь Унголиантэ сплела лестницу из паутины и спустила вниз, и Мелькор, взобравшись по ней, достиг этой вершины, откуда мог взглянуть вниз на Огражденный край. И внизу раскинулись могучие зеленые леса Оромэ, а к западу сияли вдалеке поля и пастбища Йаванны, бледно-золотые от высокого хлеба богов. Но Мелькор взглянул на север и увидел вдали сияющую равнину и серебряные купола Валмара, мерцающие в смешении света Тельпериона и Лаурелин. Тогда расхохотался он и быстро устремился вниз пологими западными склонами; а Унголиантэ была рядом с ним, и тьма ее укрывала их.
§109 Мелькор же знал, что было это время праздника. Ибо хотя приход и уход всех времен года был в воле валар, и не знал Валинор зимы, когда умирает все; но боги обитали тогда в королевстве Арды, а то лишь малая часть чертогов Эа, чья жизнь - Время, текущее непрестанно с первой ноты до последнего созвучия Эру. И доставляло валар радость (как рассказано в “Айнулиндалэ”) принимать облик Детей Илуватара; и они ели и пили и сбирали плоды Йаванны, и получали силу от Земли, созданной ими по воле Эру.
§110 А потому Йаванна положила сроки для цветения и созревания всего, что растет: время появления первых побегов, цветения и сева. И при первом сборе плодов Манвэ всякий раз устраивал великий праздник хвалы Эру, и все живущие в Валиноре изливали свою радость в музыке и песне. Таков был нынешний час; но Манвэ, в надежде, что тень Мелькора и впрямь покинула край Амана, и не боясь худшего, чем, быть может, новая война с Утумно и новая победа, венчающая все, положил, чтобы этот праздник был великолепнее всех со времени прихода эльдар. А сверх того замыслил он исцелить зло, что поднялось средь нолдор, а потому всех их призвал прийти к нему и смешаться с майар в его чертогах на Таникветиль, отбросив все обиды, что легли меж их принцами, и навсегда позабыв ложь Врага.
§111 И ваньяр пришли, и пришли нолдор, и майар собрались вместе, и валар облечены были красотой и величием; они пели пред Манвэ в его царственных чертогах или веселились на зеленых склонах Таникветиль, что глядели на запад, в сторону Дерев. В тот день улицы Валмара опустели, и на лестницах Туны царило безмолвие, лишь телери за горами по-прежнему пели на берегах Моря, ибо им мало дела было до сроков и времен года, и не думали они о заботах Правителей Арды, или о тени, что пала на Валинор: их она пока еще не коснулась.
§112 Одно лишь омрачало замысел Манвэ. Феанор явился, ибо ему одному Манвэ повелел прийти; однако не пришел ни Финвэ, ни другие из нолдор Форменоса. Ибо сказал Финвэ: “Пока приговор об изгнании лежит на Феаноре, моем сыне, так что не может он вернуться в Туну, я считаю себя лишенным короны и не встречусь с моим народом и с теми, что правят вместо меня”. И
Феанор явился не в праздничном одеянии, и одежды его не были ничем украшены, ни серебром, ни золотом, и ни камнями; и не дал он эльдар и валар узреть Сильмарилы, а оставил их запертыми во тьме их железной комнаты.
Однако же он встретился с Финголфином перед троном Манвэ и на словах примирился с ним, а Финголфин предал забвению угрозу мечом.
§113 Говорят, что в то самое время, когда Феанор и Финголфин стояли пред Манвэ, и было Смешение света - оба Дерева блистали, и безмолвный Валмар полнило сияние, серебряное и золотое - Мелькор и Унголиантэ пересекли равнину и достигли Зеленого холма. Тогда Мелькор выступил вперед и своим черным копьем пронзил каждое Дерево до сердцевины, чуть выше корней, и сок их заструился наружу, словно кровь, и излился на землю. Но Унголиантэ выпила его, и переходя затем от Дерева к Дереву, приникала своими нечистыми устами к их ранам, пока не иссушила; и яд ее проник в Деревья до сердцевины, отравив их; и они умерли. Но жажда Унголиантэ не была утолена, и придя к Чашам Варды, она выпила их досуха; и когда пила, она изрыгала черные пары и раздулась, став столь огромной и ужасной, что даже Мелькора объял страх.
§114 Тогда Тьма пала на Валинор. О случившемся в тот день многое рассказано в “Алдудениэ” (“Плач по Деревьям”), что сложен был Элемирэ из ваньяр, и что знают все эльдар. Но никакая песня и никакое сказание не вместят все горе и ужас, что обрушились тогда. Свет погас; и это уже было страшным бедствием, но Тьма, что пришла затем, была более, нежели утрата света. В тот час сотворена была Тьма, что казалась не пустотою, но чем-то, имеющим собственное бытие: ибо воистину злоба сотворила ее из Света, и она имела силу затмить глаза, и проникнуть в сердце и разум, и задушить самую волю.