когда испытал он на себе эту неволю, как и обещали Валар, он вновь предстал перед их собранием. Взглянул он тогда на блаженство и славу Валар, и злоба взросла в его сердце; взглянул на прекрасных Детей Илуватара, что сидели у ног богов, и возненавидел их; взглянул на множество ярких самоцветов и возжелал завладеть ими; но скрыл свои помыслы и отложил месть.
§ 48 Перед вратами Валмара Мелькор склонился к ногам Манвэ и молил о прощении, обещая, что даже если он будет последним из свободного народа Валинора, то поможет Валар во всех трудах, и более всего – в исцелении множества ран, что он нанес, но не будет наносить боле. И Ниэнна поддержала его мольбу, но Мандос хранил молчание. Тогда Манвэ даровал ему прощение; но Валар не желали, чтобы он скрылся от их надзора. Поэтому Мелькору дали скромное жилище в стенах города и назначили испытание; ему не разрешили отходить более чем на лигу от Валмара – разве что с дозволения Манвэ и под стражей. Но прекрасными казались все слова и деяния Мелькора в те дни, и Валар и эльдар помощь его была полезна. И оттого спустя некоторое время ему дозволили свободно ходить по Валинору, и Манвэ казалось, что зло исцелено.
Ибо сам он был свободен от зла и не мог его постичь, и знал, что в начале, в думах Эру, Мелькор был подобен ему. Но все же говорят, что сердце Ульмо предвещало недоброе, и Тулкас сжимал кулаки, когда видел Мелькора, своего врага, проходящим мимо. Ибо Тулкас медленно гневается, но медленно и забывает.
§ 49 Наибольшую дружбу Мелькор выказывал эльдар и помогал им во многих трудах, если они дозволяли. Ваньяр, народ Ингвэ, воистину не доверяли ему; ибо Ульмо предостерег их, и они вняли его словам. А нолдор радовались тайному знанию, что Мелькор открывал им, и некоторые из них слушали слова, которые лучше им было бы вовек не слышать.
§ 49а И в самом деле, уверяли, что Фэанор многому втайне научился от Мелькора, но, без сомнения, эти ложные слухи распускал сам Мелькор, завидуя мастерству Фэанора и желая разделить его славу. Но воистину, хотя Фэанор, сын Финвэ, и попал (как и многие другие) в сети лжи Мелькора, никто из эльдалиэ не испытывал к Мелькору ненависти больше него, и он первым назвал Мелькора «Моргот».
§ 49 И в то время свершилось славнейшее деяние эльфийского народа. Ибо Фэанор в расцвете сил и мастерства исполнился новым замыслом, или, быть может, некая тень грядущего снизошла на него; и задумался он, как сохранить неприкосновенным Свет Древ, славу Благословенного Королевства. Тогда начал он труд, долгий и достойный изумления; и призвал все свое знание, и силу, и искусность рук, ибо задумал ныне творения прекраснее, чем любые изделия эльдар доселе, творения, чья краса сохранится и после Конца.
И создал он три самоцвета, и назвал их Сильмарилями. И горел в них живой огонь, в котором смешался Свет Двух Древ. И они сияли собственным светом даже во тьме глубочайшей сокровищницы; все лучи, на них падающие, даже самые слабые, они поглощали и возвращали обратно переливами изумительных красок, коим их внутренний огонь придавал непревзойденную красу. Ни смертная плоть, ни нечистые руки, ничто злое не могли прикоснуться к ним, чтобы не обжечься и не иссохнуть; и ни одна сила в королевстве Арда не могла повредить их или разбить. Эти самоцветы эльфы ценили больше всех других своих творений, и Варда благословила их, а Мандос предсказал, что судьбы Арды – земли, моря и воздуха – заключены в них. И всем сердцем привязался Фэанор к творениям своих рук.
§ 50* Но сердце Мелькора тоже возжаждало прекраснейшие из самоцветов; и с той поры злоба его, воспламененная этим желанием, все возрастала, хотя незримо то было для глаз по прекрасному облику, что принял он по обычаю Валар, своих братьев. И когда только мог, он сеял семена лжи и злых наветов среди тех, кто слушал его. В грядущие дни горько поплатился народ нолдор за свою глупость. Часто бывая среди них, Мелькор воздавал им великую хвалу, сладкую как мед, но мед тот был отравлен; ибо среди сладких красивых слов искусно вплетались другие. В сердцах их вызывал он видения могучих королевств, которыми они правили бы по собственной воле на востоке. И затем нашептывал он тем, кто склонялся к нему, что боги привели эльдар в Валинор из зависти, опасаясь, что краса квэнди и сила творения, коими наделил их Илуватар, возрастут так, что Валар уже не смогут править эльфами, когда те умножатся и расселятся по земным просторам.
* Начало этого абзаца соответствует содержанию конца § 49 КС.
Более того, хотя Валар доподлинно знали о грядущем пришествии людей2, эльфы в те дни ничего о нем не ведали; ибо боги не открыли им этого, и час еще не был близок. Но Мелькор втайне говорил эльфам о смертных людях, хотя и мало ведал о них правды. Один Манвэ ясно знал замыслы Илуватара касательно людей и всегда был их другом. И все же Мелькор нашептывал, что боги держат эльдар в плену, дабы пришедшие люди смогли обманом лишить их владений в Средиземье; ибо более слабую и недолговечную расу Валар легче покорят своей воле. Мало правды было в этих речах, и редко удавалось Валар подчинить себе волю или судьбу людей, и еще реже это приводило к добру. Но многие нолдор поверили или наполовину поверили злым наветам. [Рассказывают также, что в то время Мелькор стал говорить с эльдар об оружии и доспехах, и о силе, что дают они вооруженному, дабы защитить свое (как он утверждал). У эльдар ранее не было оружия, и со дня пленения Мелькора оружейные богов оставались запертыми. Но тогда нолдор узнали о том, как сработать мечи из закаленной стали, и как сделать луки, стрелы и копья; и создали они в то время щиты и украсили их гербами из серебра, золота и драгоценных камней. Так и случилось, что нолдор были вооружены в дни Исхода. Но кроме того, как это часто бывало, зло Мелькора обратилось против него; ибо мечи номов причинили ему больше вреда, нежели что-либо другое, помимо самих богов, на земле. И все же мало им радости было от науки Мелькора; ибо печали номов сработаны были их собственными мечами, как станет ясно далее: слова Пенголода]