§ 51 Так, прежде чем боги встревожились, отравлен был покой Валинора.
Нолдор принялись роптать против Валар и всего их рода; и многие исполнились тщеславия, забыв все, что боги даровали им и чему научили. Ярче всего зажглось пламя в пылком сердце Фэанора, и Мелькор втайне смеялся; ибо в эту цель метил он своею ложью прежде всего, а Фэанора ненавидел более всех, алча Сильмарилей. Но не мог он подобраться к ним близко; ибо, хотя на великих празднествах самоцветы сияли на челе Фэанора, в другое время они лежали под охраной, запертые в глубоких сокровищницах Туны. Не было еще воров в Валиноре – до поры; но Фэанор полюбил Сильмарили алчною любовью и неохотно показывал их кому-либо, кроме отца и сыновей.
§ 52 Высокими принцами были Фэанор и Финголфин, старшие сыновья Финвэ; но оба они стали горделивы и завидовали правам и владениям друг друга. И се!
Мелькор измыслил новую ложь, и до Фэанора дошли слухи, что Финголфин и сыновья его, Фингон и Тургон, задумали незаконно захватить власть Финвэ и старшего дома Фэанора и занять их место с дозволения Валар – ибо Валар недовольны, что Сильмарили лежат в Туне, а не отданы им на хранение. От этой лжи начался раздор меж гордыми детьми Финвэ, и от этого раздора пришел конец расцвету Валинора и закатилась его древняя слава; ибо Фэанор говорил мятежные речи против Валар, заявляя во всеуслышание, что хочет уйти из Валинора обратно во внешний мир и избавить, как он говорил, номов от рабства, если те последуют за ним. И когда Финголфин попытался обуздать его, Фэанор обнажил против брата меч3. Ибо ложь Мелькора, хотя он и не знал точно о ее истоке, пустила глубокие корни в гордыне его сердца.
§ 53 Тогда Валар разгневались и встревожились, и4 Фэанор был призван к ответу в Круг Судеб; и там ложь Мелькора стала ясна для всех, кто желал видеть. По приговору богов Фэанор был изгнан из Туны на двадцать лет5, так как он нарушил покой города. Но с ним ушел и Финвэ, его отец, который любил его больше других сыновей, ушли и многие другие номы. На севере Валинора, в горах неподалеку от чертогов Мандоса, они выстроили крепость и сокровищницу в Форменосе6; и собрали там множество драгоценностей. А
Финголфин правил нолдор в Туне; и так, казалось, исполнились слова Мелькора (хотя к этому привели деяния самого Фэанора), и горечь, что посеял Мелькор, не исчезла, хотя ложь его была раскрыта, и долго после этого жила вражда меж сыновьями Фэанора и Финголфина.
§ 54 И немедля, посреди своего совета, Валар послали Тулкаса схватить Мелькора и привести его снова на суд, но Мелькор скрылся неведомо куда; и в ту пору тени удлинились и почернели. Говорят, два года7 никто не видел Мелькора, пока он не явился к одному Фэанору, притворившись, что хочет предложить ему дружбу, и подстрекая его к прежнему замыслу уйти из Валинора. Но он перехитрил сам себя; ибо, зная, что самоцветы держат сердце Фэанора в плену, он сказал напоследок: «Крепка твоя твердыня и надежна охрана, но не думай, что любая сокровищница, если она будет в досягаемости Валар, сбережет Сильмарили!»
Тогда возгорелось пламя в сердце Фэанора и вспыхнули его глаза, и взгляд его проник сквозь прекрасный облик Мелькора в черные глубины его души, и узрел Фэанор в ней страстное вожделение Сильмарилей. Тогда ненависть превозмогла страх Фэанора, и он презрительно ответил Мелькору: «Убирайся, негодяй! Тюремная ворона Мандоса!» И захлопнул он двери своего дома перед сильнейшим из жителей Эа, словно перед попрошайкой.